– Но у него еще приятель был.

– А мы-то - как один человек. Идет?

– Заметано.

И они пошли к морю. И проверили сказанное - по полчаса сидели под водой, вытаскивали угли из огня, щупали высоковольтные провода, прыгали с обрывов, одним словом, развлекались. Вечерело. Усталые, но довольные, они шли по дорожке вдоль моря, лениво перекидывая упругий мячик междометий.

Кэссиди внезапно оживился:

– Слушай, давай зайдем на майдан?

– А чего там?

– Вдруг Вовика встретим. Он ведь, сука, вставил меня тогда на три сотенных.

– Ты что, еще надеешься что-то получить?

– Нет, но просто поговорить о жизни хочется.

– Лады, пошли поговорим.

Вполне согласно ожиданиям, Вовик отнюдь не обрадовался их появлению на майдане. Впрочем, и не особенно огорчился. Он вообще уверенно чувствовал себя с лохами, тем более уже один раз обманутыми. Да и рядом - все свои. Ну, а в крайнем случае - ноги спасут. Как раньше спасали. Но лохи, как правило, ни на что такое не способны. Даже пусть и доенные. Поэтому он и начал разговор:

– Чего, люлек, за деньгами пришел? Нет их у меня. И, вообще, аванс не возвращается. Ты же сам помнишь, как договаривались. Так что ковыляй, откуда пришел и не кашляй!

– 3ря ты так, Вовик, - безразлично-мягким тоном произнес Бутч.
– Еще ведь не поздно извиниться...

– Ты, что, мужик, в конец охренел...
– Завелся было Вовик, мысленно прикидывая, что лучше предпринять.

Но Бутч уже протянул руку Кэссиди, их взгляды встретились и они ощутили как покрытые зубцами поверхности неумолимо сближаются, защемляя между собой такое нежное человеческое мясо, пока не становятся одним целым. Это почувствовал и Вовик. Подавившись криком, он упал, прижимая руки к паху и пытаясь остановить струйки крови.

– Для женского общества ты, боюсь, надолго потерян, - резюмировал Кэссиди.
– Но знаешь, Бутч, говорят, что раньше, до исторического материализма, у лжецов еще и глаза лопались. Это было весьма поучительно, как ты думаешь?

И снова их руки встретились.

А потом они повернулись и пошли. Вовик пожил еще минут десять, но нашли его только на следующий день. Тогда это еще не навело никого на мысль о Бутче и Кэссиди.

И был вечер, и было утро: день первый.

III

Авторитет штука нехитрая: сначала ты работаешь на него, потом он работает на тебя. Но, как всюду и всегда, - лиха беда начало. Как никогда важно, чтоб первый блин не комом, а совсем наоборот. И всё вроде бы выеденного яйца не стоит, а вот поди ж ты, добейся, чтоб все как по нотам. Нет, не просто это. Не хухры-мухры, одним словом. И, тем более, не цацки-пецки.

Короче, что-то около десяти часов тридцати одной минуты утра по столице, Бутч и Кэссиди зашли в кооперативный комиссионный магазин "Принцип", что, впрочем, никакого впечатления на окружающих не произвело.

Бутч остался у прилавка заигрывать с продавщицами, Кэссиди осмотрелся и под покровительственное хихиканье девиц осведомился у охранника, где здесь кабинет шефа. Очнувшийся от полудремы охранник наметанным взглядом вычислил лоха и мотнул головой в сторону малоприметных дверей в конце полуподвала. Несмотря на оживленную беседу, Бутч продолжал краем глаза следить за ситуацией.

Кэссиди вошел, присел в глубокое мягкое кресло и сказал вполне непринужденно:

– Привет, хозяин! Курить у тебя можно?
– Не дожидаясь разрешения, он вытащил из лежавшей на столе пачки сигарету, щёлкнул хозяйской зажигалкой и, удобно расположившись в кресле, затянулся.

Хозяин, поросший белесым пухом пухлый парень, судорожно сглотнул от этой потрясающей наглости и внезапно охрипшим голосом спросил:

– Чего тебе?

– Во-первых, не мне, а нам - меня братан в зале дожидается. А во-вторых, нам нужно, что Дюма-папа советовал - слава и деньги. О славе разговор пойдет отдельный, а денег на первое время нужно немного - восемь "штук" червонцами и четвертаками. Дальше будет видно. Будешь дружить с нами - заживешь неплохо... Ты вроде парень сообразительный, долго думать не станешь. Подсуетись, а я пока снаружи подожду, Чтоб через пятнадцать минут все было готово.
– И, аккуратно загасив окурок в пепельнице, Кэссиди вышел.

Он зашел ровно через пятнадцать минут, но уже с Бутчем. Хозяин утер залысины скомканным платком и гостеприимно указал на кресла. Бутч что-то насвистывал, Кэссиди чистил ногти, хозяин ровнял пепел в пепельнице.

– Сейчас подвезут, - так же хрипло объяснил он задержку. И действительно, через какое-то мгновение дверь распахнулась и в комнату вошел Бацилла - бригадир группы охраны кооперативов с еще двумя коллегами. Судя до шуму, в зале оставалось еще человек пять. Настроены новоприбывшие были вполне игриво:

– Ну ты и козел, Сева, совсем крыша поехала: лохов пугаешься, меня с такой бабы сдернул, позавтракать из-за тебя не успели. Ну ничего сейчас этих умников поучим и в "Агату" закатимся перекусить: за ложный вызов платить надо, а, Сева?

Нехорошо это, Сева... Неаппетитно, правда, Бутч? Я ведь тебя предупреждал, смотри, больше платить придется.

Бацилла резко повернулся к Кэссиди:

– Гля, хлопцы, эта плесень разговаривать умеет...

– За "плесень" кровью харкать будешь - если не извинишься, равнодушно заметил Бутч.