Сегодня мы можем с радостью заявить:

МЫ ВОЗВРАЩАЕМСЯ!

С радостью, но в то же время и с грустью, ибо состояние общественной жизни, которое мы застали после полуторалетнего отсутствия, вызывает лишь жалость. Но мы не намерены сидеть, сложа руки. Уже в ближайшие дни вы сможете убедиться, что Бутч и Кэссиди держат слово, как и прежде.

С надеждой на сотрудничество..."

Бутч отбросил газету:

– Как ты думаешь, Кид, когда все начнется?

– Сначала они не поверят. Потом пошлют парочку "торпед" прощупать обстановку. К концу третьего дня они предпримут нечто вроде "мятежа отчаяния"...

– А что мне теперь делать?
– поинтересовался переодевшийся Дима.

– Искать здание под офис, подбирать кадры и - беречь себя!

Кэссиди оказался прав. Не успели истечь первые 24 часа, как три боевика пытались обстрелять "Эден" из гранатомета и автоматов. Опознать их не удалось - тела обуглились до того, что при малейшем прикосновении рассыпались в пепел. Впрочем, машина, на которой они приехали, принадлежала армянской группировке - этими сведениями любезно поделился Иван Антонович.

С другой стороны, полуоплавленное оружие было китайского производства.

Противоречие разрешил Бутч в присущей ему манере - обе группировки, и армянская, и китайская были ликвидированы еще до рассвета, Иван Антонович повторял в восторге:

– Я слыхал, что можно найти человека по фотографии, но вот что можно его по фотографии еще и потерять!

Побочных эффектов практически не было, если не считать нервного шока у любовницы одного из армян, превратившегося в мешок из крови, мяса и костей прямо в ее объятияx.

Утром Димыч побывал в мэрии; с ним были предупредительны вплоть до готовности освободить здание. Здраво рассудив, что в этом пока нет необходимости, он деликатно отказался и попросил бывший Дворец учащегося, в свое время отошедший к нарьян-марской группе, переоформить на общество.

– Так ведь они еще не выехали?!
– недопоняла чиновница.

– Не выехали, так их вывезут, - мягко улыбнулся Димыч и оказался прав.

Гордые нарьян-марцы попытались обстрелять его машину в 12:40. А в 12:41 с ними было покончено, и только багровые пузыри лопались в воздухе еще минут десять.

День прошел спокойно и закончился в непривычно притихшей "Семирамиде". Кэссиди был в ударе, читал стихи, Бутч выбирал девочек на вечер, Димыч докладывал об итогах дня. Бутч поинтересовался, какую выбрать Димычу. Тот смутился. Бутч посуровел:

– Ты что, "голубь"?!

– Да что вы, Сан.

– То-то же. Смотри - яйца раздавлю, тогда хоть к лесбиянкам иди. Какую берешь?

– Ну... xоть вот эту.

– Губа не дура. Схвачено.

День второй прошел также без приключений. Димыч ездил отбирать будущих страхагентов - объявление было опубликовано еще первого числа. Избранных им, за редким исключением, Бутч и Кэссиди утвердили. Димычу за усердие был вручен отличительный знак главного менеджера. Золотой треугольничек, обрамляющий сделанный из сапфира глаз, больше напоминал орден, причем масонский, что Димыч не преминул заметить. Кэссиди в ответ разразился пространной и не вполне трезвой речью о целях масонства и близости их устремлениям общества взаимного страxования. Бутч с трудом унял его.

Противник, судя по всему, в это время объединялся и, объединившись, утром третьего дня захватил два детских сада и три школы. Дети были объявлены заложниками и могли быть обменены только на головы Бутча, Кэссиди и - желательно - Димыча. Администрация заседала вместе с военными. Иван Антонович пытался убедить всех, что ситуация под контролем, будучи сам в этом не вполне уверен. Кризис исчерпался часам к десяти, причем - вместе с виновниками, от которых не осталось даже отпечатков пальцев на оружии.

В мэрии был дан торжественный обед, командующий округом пытался облобызать Кэссиди - в одном из детских садов был его внук. Бутч раздавал интервью и визитные карточки. Димыч крутился в кулуарах и заслужил комплимент подвыпившего Ивана Антоновича: "Шустрый парень, хоть и масон". К вечеру, протрезвевшие и посерьезневшие, они собрались на вилле и подвели итоги: город был так же чист, как и два года назад, известные силы уничтожены. Неизвестные затаились.

– Не все нам штурмовать, надо и профилактикой заниматься, - заключил Кэссиди.

На том и порешили.

V

Утро 4-го сентября встретило горожан плакатами. Глаз в равностороннем треугольнике пристально взирал на них со всех стен. Объяснение последовало в утренних газетах и занимало всю первую страницу:

"Дорогие сограждане!

Как видите, первое наше обещание выполнено.

К сожалению, не удалось избежать нескольких печальных инцидентов, объяснимых лишь низкой культурой подонков, воспользовавшихся вашим гостеприимством.

Но мы не остановимся на достигнутом. Безопасная и достойная жизнь не начинается вдруг. Она начинается с ПРОФИЛАКТИКИ.