Не выдержав, Эйтон поднялся на несколько ступенек, подал Анне руку. Да, тем самым нарушив кучу запретов, которые сам себе на ее счет уже успел насоздавать.

На вопросительный взгляд пояснил:

— Банально не хочу, чтобы вы споткнулись и отправились в итоге на прием с ссадиной на лбу.

— Вы явно недооценили вашу лестницу, тут помимо ссадины на лбу грозит и сотрясение мозга, и возможный летальный исход, — она хоть и приняла его руку, но, похоже, не охотно. Скрытые тонкой тканью перчатки пальцы отчего-то чуть дрожали.

— Если вам настолько неудобно в этом платье, то, может, стоило выбрать что-то менее громоздкое? — так и хотелось добавить и про оголенные плечи, и про декольте, пусть в пределах приличия, но почему-то же неприличные мысли очень даже провоцирует!

— Мне кажется, если кому-то и неудобно от моего платья, то исключительно вам, дорогой граф, — даже искорки в ее глазах мелькнули. Столь же открыто читающиеся, как и бесстрашный вызов. — Спешу напомнить, что это была исключительно ваша идея.

— Моя идея заключалась не в том, что я буду вынужден вас там охранять, — ну и где его намерение сохранять тотальное спокойствие?

— А зачем меня охранять? — с милейшей улыбкой Анна пожала плечами, отчего один из блестящих локонов соскользнул на спину. Так и захотелось коснуться кожи, коснуться волос… Какое-то ненормальное желание удостовериться, настолько ли нежно наощупь, как оно выглядит…

Но ее последующие слова мигом сбили с заманчивой иллюзии:

— Вам совершенно не о чем беспокоиться, лорд Эйтон. Наоборот, я всеми силами постараюсь найти на этом приеме себе новый объект для обожания. Ведь разве не к этому вы стремитесь?

Едва не заскрежетал зубами. Резкий ответ так и хотел сорваться с языка, но она продолжила уже без иронии:

— Если же вы опасаетесь, что я словом или делом могу бросить тень на вашу семью, то совершенно напрасно. И уж точно я никак не покажу при посторонних, что имею к вам какой-либо интерес.

— Вы и не при посторонних этого не показываете.

Но она на это подначивание снова невинно улыбнулась:

— Исключительно неимоверными усилиями. Вот просто нечеловеческими! Иначе бы давно уже повисла у вас на шее с пылкими требованиями.

— Требованиями чего? — только сейчас поймал себя на том, что неосознанно улыбается. Вот вроде и злит она! Но в то же время как-то…

— Разврата и непотребства, я полагаю, — снова сбила с мыслей. И тут же со смехом добавила: — Я не серьезно, не пугайтесь вы так.

— Вы, правда, считаете, что можете меня этим напугать? — скептически усмехнулся Эйтон.

И снова ее глаза хитро блеснули:

— Ну а вдруг вы только для виду такой брутальный и искушенный, а на деле невинный юноша пылкий со взглядом горящим…

Аж чуть воздухом не подавился! Но ответ не успел озвучивать.

— Кхм, — с несвойственной ей деликатностью кашлянула леди Тиффания, похоже, все это время с пристальным вниманием за ними наблюдающая, — я понимаю, что лестница — это сложно, но, быть может, как-то совместными усилиями вы оба все же преодолеете последние ступени?

Анна

И чего он так злится? Это же его была идея? Его. Я всего лишь послушно выполняю условия нашего договора. Но что-то происходящее выглядит так, будто Эйтон сам придумал, а теперь сам этим недоволен.

Казалось, он едва сдерживается, чтобы не схватить меня в охапку, уволочь обратно в комнату и запереть там навеки-вечные. Еще и двери снаружи бревном подпереть. Или двумя.

Настолько опасается, что я что-нибудь на этом злосчастном приеме устрою? Да я буду тише воды, ниже травы! Единственное, если там появится лорд Кифедис, мне бы хоть пол словом с ним перемолвиться… Но, опять же, исключительно для всех незаметно!

— Полагаю, не стоит заставлять вашу бабушку ждать, — при всем желании еще немного подергать тигра за усы, я все же вняла голосу разума.

Но тут же рядом материализовался радостный Алистер::

— А ждать никого и не нужно! Все уже на подходе!

Даже не знаю, что вызывало большее любопытство: восторженность Алистера или нарастающая мрачность Эйтона. Словно первый происходящему безумно рад, а второго присутствие родственников все больше тяготит с каждой минутой. Эх, жаль, сегодня так и не представилось возможности как следует расспросить служанку…

— Почему это я должна трястись в экипаже? — между тем уже слышался недовольный голос Ниеллы.