Там, где дело касается профессора Барклая, не может быть будущего.

Я иду из кафе на дневные занятия, и мои мысли витают в облаках, возможно, поэтому я и не замечаю его раньше. Он стоит у подножия лестницы перед зданием, в которое мне нужно попасть на следующее занятие.

К тому времени, когда он оборачивается и видит меня, я уже прихожу в себя и продолжаю идти, как надеюсь, неторопливым шагом.

Все при нем. На нем светло-коричневый свитер, рукава подтянуты так, что видны предплечья, и темные брюки. Часы сверкают. Волосы уложены. Он не выглядит так, будто проводит выходные, как я, в состоянии бурного волнения, в вечном циклоне беспокойства и удивления.

Я почти делаю вид, что не замечаю его, но тут он делает шаг вперед и отрезает мне путь к лестнице.

— Могу я с тобой поговорить?

— О… — мои щеки уже покраснели. — Конечно.

Не знаю, когда именно успеваю решить, как мне поступить. Кажется, что план полностью формируется только после того, как он жестом просит меня отойти в сторону, подальше от других приближающихся студентов. Мы не прячемся за углом здания, а остаемся на виду, пока он смотрит на меня сверху вниз и тихо говорит.

— Мы должны поговорить о том, что произошло в субботу вечером.

Не могу прочесть выражение его лица, но думаю об Оуэне в тот момент, когда он вошел в дверь и увидел меня, стоящую там с сердцем на распашку. Стыд и разочарование все еще живут где-то под поверхностью. Я не хочу пережить это снова.

— В субботу вечером?

Он хмурит брови в замешательстве.

— У «Мерфи».

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Эмелия…

Его тон как предупреждение, он хочет, чтобы я прекратила эту глупую игру.

Вместо этого я удваиваю усилия.

— Профессор, — почтительно отвечаю я, — я не…

— Пожалуйста, не усложняй это больше, чем нужно. Я прошу прощения. И беру на себя всю ответственность.

Тогда мои подозрения подтверждаются. Он хочет извиниться, стереть все и заставить исчезнуть. Эмоции сжимают горло. Слезы собираются в уголках глаз. Уверена, что он замечает, как дрожит мой голос, когда я заговариваю.

— Ответственность? За что? Я была с друзьями на своем дне рождения. К тому времени, как мы добрались до «Мерфи», то уже были сильно пьяны, по крайней мере, так мне сказали друзья. Если мы столкнулись с вами и разговаривали… Я не помню.

— Чушь собачья.

Я вздрагиваю от его язвительного тона.

Затем, вероятно, вспомнив, где он находится и кем является — уважаемым профессором университета, беседующим с одним из своих студентов, Джонатан вновь обретает самообладание.

— Ты отчислилась из моего класса, — настаивает он, как будто это достаточное доказательство произошедшего.

— Да, именно так, как вы просили в своем кабинете на прошлой неделе. Это не имеет никакого отношения к субботнему вечеру. Что бы ни случилось… — я пожимаю плечами и качаю головой. — Наверное, мне не показалось это таким уж запоминающимся.

Его голубые глаза становятся темными и грозными, сужаясь по краям. Я с трудом сдерживаю дрожь в голосе, когда продолжаю.

— Если это все, то мне действительно пора на занятие…

В течение долгого мгновения он изучает меня, выискивая в моем взгляде что-то, что я отказываюсь ему показать.

«Ты напрасно ищешь, — хочу я ему сказать. — Каждый парень, который был до тебя — даже ты сам, бил по дикой, непокорной стороне моего сердца, заставляя его вернуться в клетку».

Я обхожу его на полшага, а затем понижаю голос и опускаю взгляд на его ботинки, добавляя на прощание.

— И, профессор, если между нами что-то произошло, я уверена, что мы оба сожалеем об этом, поэтому уверена, что никто никогда никому ничего не скажет… никогда.

Затем поворачиваюсь, чтобы войти в здание, борясь с желанием оглянуться и посмотреть, смотрит ли он мне вслед.

Глава 9

Эмелия

4 года спустя

Стою на пороге квартиры Сони, уставившись на ее приветственный коврик.

Я здесь уже несколько минут и полагаю, в какой-то момент постучу, но пока не набралась сил. У моего правого бедра стоит чемодан, а позади сложено несколько картонных коробок. Водитель Uber был достаточно любезен, чтобы помочь мне их разгрузить.

— Нашла новое место? — спросил он.

— Что-то в этом роде.

Правда заключается в том, что я бездомная, уже минут тридцать.

У меня была квартира, которая мне вполне нравилась. На третьем этаже в милом районе, с прекрасным видом из окна на деревья, но она была оформлена на моего парня, поэтому, когда вечером он пришел домой с работы со слезами на глазах и сказал мне, что нам нужно поговорить, я поняла, что это больше не моя квартира.

— Я спал с другой, — признался он.