— Почему у тебя задолженность по кредитной карте?

Она смотрит в окно, пытаясь отгородиться от меня.

— Опять же… не твое дело.

— Ты небрежна в тратах?

Она раздраженно вскидывает руки.

— Да. Ты поймал меня. Я люблю покупать дорогие вещи, которые не могу себе позволить. Я капризна, глупа и не умею распоряжаться деньгами. Мой шкаф до краев забит всякими модными вещами.

— Ты закончила?

— Ты закончил?

Я умеряю пыл, прекрасно понимая, что никому из нас это больше не нужно.

— Итак, ты взяла кредит, потому что не могла позволить себе колледж и израсходовала все деньги с кредитных карт, потому что не могла работать во время учебы, если не хотела получать хорошие оценки и иметь время на стажировку…

Она не подтверждает и не опровергает мои подозрения, но я знаю, что прав.

— Может, нам поменяться ролями, профессор Барклай? — ее взгляд, кажется, видит меня насквозь. — На что ты тратишь деньги? Дорогой алкоголь? Дизайнерские костюмы? Женщины?

Даже не отвечаю ей, что, как я знаю, раздражает ее.

Она ерзает на сидении, одергивая платье так, чтобы подол был ближе к коленям.

Мои мысли становятся гнусными.

Возбужденный ее раздражительностью, я хочу протянуть руку и просунуть ее между ног, раздвинуть бедра ровно настолько, чтобы моя рука достигла своей конечной цели. Я прослеживаю воображаемый путь моих пальцев, и когда понимаю, что она наблюдает за мной, перевожу взгляд обратно на дорогу.

— Поверни направо на следующей улице.

У нее звонит телефон. Она проверяет его, затем отключает, собираясь отправить на голосовую почту, вероятно, из вежливости.

— Ответь, — настаиваю я, включая поворотник.

Она отвечает, прижимает телефон к уху и прислоняется к окну.

— Эй… э-э, я не могу говорить.

В тишине машины я слышу, как на другом конце линии говорит женщина.

— Ты все еще на работе?

— Нет, меня везут домой.

— Кто? Этот парень, Зак?

— Нет.

— Тогда кто же?

Она не отвечает.

— ЭМЕЛИЯ.

Она вешает трубку.

— Кто такой Зак?

Она вздыхает.

— Неужели твои плохие манеры не знают границ? Я помню, как давным-давно ты отругал меня на одной из своих лекций за то, что я подслушивала.

Не слушаю ее разглагольствования. У меня одностороннее мышление.

— Тот парень со светлыми волосами?

— Да. — Она указывает в окно. — Поверни налево на этой улице.

— С чего бы ему подвозить тебя домой?

— Потому что он мой друг. Вон то здание, справа.

— Заброшенное?

Подъезжаю к обочине, и, прежде чем успеваю припарковаться, Эмелия уже собирает свои вещи и распахивает дверь. Она поспешно выскакивает из машины, пытаясь убежать от меня, но я включаю аварийку и выхожу.

— Я провожу тебя, — говорю я, огибая машину и забирая зонтик у нее из рук.

— Не стоит.

Не обращая внимания, беру ее вещи, говоря себе, что всего лишь пытаюсь облегчить ее ношу, а затем машу ей, чтобы она шла вперед. Спорить бессмысленно. Меня не остановить, и она это знает.

Ее квартира расположена в здании, которое выглядит так, словно за ним не ухаживали более десяти лет. Перила крыльца перекошены и недостаточно надежны, чтобы выдержать какой-либо вес. Внутри ощутимо воняет. Линолеум на полу в прихожей отслаивается, а в дальнем углу просто свалены мешки для мусора (вероятно, это и есть источник запаха). Эмелия направляется к лестнице и ведет меня на третий этаж, мимо громких телевизоров и орущих соседей.

— Как ты нашла это место? — спрашиваю я, когда она достает ключ и отпирает дверь.

— На Craigslist2. Я снимаю его у одной девушки.

Дверь заедает, и ее приходится приподнимать, одновременно наваливаясь всем весом, чтобы открыть. Затем передо мной открывается ее маленькая студия.

Квадратная комната с двуспальной кроватью, угловой кухней и маленьким столом с двумя складными стульями. Мебели здесь самый минимум, но она сделала все возможное, чтобы украсить помещение и создать в нем ощущение тепла. Кровать аккуратно застелена огромным стеганым одеялом и кремовым пледом в изножье. Стол застелен желтой клетчатой скатертью, а на стене над ним висит доска с фотографиями и памятными вещами.

Я приглашаю себя войти и подхожу ближе, разглядывая фотографию на доске, которая, должно быть, сделана еще во времена ее учебы в Дартмуте. Ее щеки становятся немного мягче, глаза — проницательными и взволнованными. Ее подруга, подельница по преступлению, тоже на фотографии. Они сидят на одеяле для пикника, прижавшись друг к другу, и смотрят в камеру. Я узнаю библиотеку Бейкера на заднем плане.

Над фотографией прикреплено письмо, частично скрытое под другой фотографией сада. Я не успеваю ничего прочитать, как Эмелия прочищает горло позади меня.