Мои фантазии переносятся на следующие несколько дней, обретая собственную жизнь, и они не всегда сексуальны. Некоторые из них просты… почти печальны, что свидетельствует о том, насколько одиноко я чувствую себя в Бостоне. Иногда я представляю, что было бы, если бы профессор Барклай помог мне приготовить ужин или если бы мы вместе распили бутылку вина после работы. Иногда представляю, как он привозит меня домой и не хочет уходить, остается на ночь и делит со мной мою маленькую кровать.

Но независимо от темы, факт в том, что я фантазирую и фантазирую, и ничего не могу сделать, чтобы это прекратить.

Сны о профессоре Барклае — это то, чего я жажду, потому что они находятся вне моего контроля. А это? Я на кровати с рукой между ног? Это полностью сформировавшееся, осознанное признание. Я хочу профессора Барклая, и это не всегда сладко, просто и легко объяснимо. Смутное согласие, запретные места, он в своем кабинете в «Бэнкс и Барклай», я на его столе.

Чувствую себя такой виноватой из-за всего этого, что едва могу встретиться с ним взглядом, когда мы пересекаемся, а это бывает редко, учитывая, что я из кожи вон лезу, чтобы избегать его. Чем больше думаю о нем, тем больше меня пугает мысль о том, что он узнает грязную правду. Я виновна, и это написано на моей покрасневшей коже. Ему достаточно лишь взглянуть на меня, задержаться на мгновение, и он все поймет. В этой влюбленности я — невинная школьница с широко раскрытыми глазами и до невозможности очевидная.

Проходит еще несколько дней, и я молюсь о дожде, чтобы ему снова пришлось отвозить меня домой, намеренно оставляя зонтик каждое утро, но небо ужасно и жизнерадостно голубое. Поют птицы, и мимо проплывают пушистые белые облака.

Однажды, возвращаясь с обеда в «Бэнкс и Барклай», погруженная в собственные мысли, я заворачиваю за угол в вестибюле и вижу профессора Барклая, стоящего в открытом лифте с мистером Бэнксом. Двери вот-вот закроются, но мистер Бэнкс выходит вперед и придерживает их для меня.

Я медлю на пороге, как олень, пойманный светом фар, и когда не сразу присоединяюсь к ним, мистер Бэнкс с любопытством улыбается.

— Ты собираешься подняться наверх?

Мой взгляд перебегает на профессора Барклая. Он выглядит потрясающе красивым в своем черном костюме. Этот цвет только придает ему еще больше устрашающего вида, резко контрастируя со светлыми глазами.

— Я…

Жду разрешения профессора Барклая, и когда он просто стоит с таким видом, словно едва знает меня, я отступаю назад и качаю головой.

— Я кое-что забыла. Извините.

С каждым проходящим днем все больше и больше чувствую себя не в своей тарелке. Не могу взять в толк, что происходит. Если бы он не отвез меня домой, если бы он не говорил так, как будто собирался что-то сделать, я бы предположила, что он вообще не хочет иметь со мной ничего общего. Тогда, я думаю, было бы легче отбросить свои чувства в сторону, а не питать их изо дня в день.

Чувствую себя голодной и ненасытной, встревоженной и неспособной обрести покой.

Работа захлестывает, но в хорошем смысле. Мне нравятся задачи, которые отнимают все мое внимание, нравится отвлекаться. Вместо того чтобы позволять профессору Барклаю негативно влиять на мою продуктивность, я работаю еще усерднее, стремясь угодить больше, чем когда-либо, как будто ожидаю, что слухи о моих достижениях дойдут до него.

Эта Эмелия, она такая труженица.

Как будто это может убедить его трахнуть меня.

Я безнадежна и понимаю, что безнадежна, и это понимание не успокаивает мои переживания, а лишь делает ситуацию еще более болезненной.

Когда Александр звонит мне в пятницу, через две недели после гала-концерта, я хватаюсь за возможность отвлечься от мучительных мыслей о моем боссе. Я все еще на работе, поэтому, отвечая на звонок, отхожу от стола и направляюсь к окну.

— Александр! Привет!

— Эмелия, как дела? — спрашивает он.

Впервые за всю неделю моя улыбка искренняя.

— Нормально. Занята работой

— Значит, нас двое. Они там дают тебе достаточно свободного времени? Ты знаешь, я мог бы поговорить с твоим боссом…

Я не хочу, чтобы мне напоминали о профессоре Барклае. Мне и так достаточно о нем напоминают.

— Нет, все в порядке. Почти каждый день я ухожу с работы в шесть, это совсем неплохо.

— Хорошо. Что ж, я звоню, потому что завтра у меня небольшой званый ужин, и я бы хотел, чтобы ты пришла. Знаю, что это в последнюю минуту. Но если ты свободна, это будет хороший способ познакомиться с моими друзьями вдали от посторонних глаз, и Эммет тоже будет там.

Он вставляет последнюю деталь как бы невзначай, но мое сердце бешено колотится при мысли о возможности встречи с Эмметом.