Но она этого не чувствует. Она видит только мою неудачную попытку придумать опровержение, которое закрепило бы ее место в моей жизни, основанное на желании, а не на долге, и она использует это как свое спасение. Обходит комнату, собирает вещи, снова благодарит меня. Я не говорю ни слова.

Эмелия покидает мой дом, и я остаюсь наедине с собой на весь остаток воскресенья.

Днем я стою на кухне, не испытывая облегчения от тишины и покоя, а наоборот, задыхаясь от них. Я бы хотел, чтобы Эмелия осталась. Жаль, что у меня не хватило смелости произнести это чертово слово.

Глава 30

Эмелия

— Тук-тук.

Поворачиваюсь на стуле и вижу Александра, держащего в руках маленькую вазу с цветами. Сегодня вторник, позднее утро. Я была прикована к своей кабинке в «Бэнкс и Барклай» с тех пор, как пришла на работу, настолько, что даже не вернулась за привычной второй чашкой кофе.

Я ничего не слышала о нем с субботы. По правде говоря, не слишком горю желанием видеть его, но не могу игнорировать, поэтому встаю, улыбаюсь и здороваюсь.

— Твой босс не будет возражать, если я приглашу тебя на ланч? — спрашивает он с застенчивой улыбкой. Затем бросает взгляд в конец коридора, в сторону кабинетов руководителей.

Он не найдет там профессора Барклая, тот уехал сегодня утром в Белл-Хейвен вместе с инженерной группой на целый день. Проведя без него полтора дня, я приехала этим утром в «Бэнкс и Барклай» раньше обычного, желая хоть немного побыть рядом с ним. Мне нравится знать, что он всего в нескольких шагах от меня. Мне нравится знать, что несколько раз в день он должен поднимать глаза и видеть меня сидящей за своим столом.

Сегодня утром, когда я приехала, он был здесь. В офисе так мало людей, что я, не колеблясь, приготовила свежую чашку кофе, чтобы отнести ему. И убеждала себя, что это добрый жест, который любой сделал бы для своего босса.

Он поднял голову, когда я вошла, и откинулся на спинку стула, оглядывая меня добрыми глазами. Он поманил меня к себе, и я, обойдя его стол, встала перед ним. Поставила кофе рядом с клавиатурой, а он потянулся, чтобы взять меня за руку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше.

— Хорошо.

— Еще раз спасибо вам за то, что вы сделали.

Он кивнул и встал. Я удержалась на ногах, когда он отпустил мою руку, чтобы обхватить за шею и крепко прижать к себе, при этом он поцеловал меня в губы. Поцелуй был целомудренным и закончился слишком быстро.

Его пристальный взгляд держал меня в плену, когда он отстранился.

— Скажи, что ты скучала по мне вчера.

— Я скучала. — Слова вырвались с улыбкой.

Он тяжело выдохнул, качая головой.

— Боже, ты — все, о чем я думаю. Я продолжаю уговаривать себя дать тебе пространство, позволить тебе прийти ко мне, и вот я здесь. Я не могу оторваться от тебя.

Я потянулась, чтобы прижать его руки к своей шее, чтобы убедиться, что он не отстранится, чтобы попытаться показать ему, чего я хочу.

— Мы сошли с ума? — спросила я.

— Возможно.

Я улыбнулась.

— Хочу снова пригласить тебя на свидание, но не буду.

Я поняла, что он пытался мне сказать, и ответила:

— Хочу, чтобы вы знали, что если бы действительно пригласили меня на свидание в эти выходные, на этот раз я бы сказала «да». Клянусь, я бы согласилась. Но я уезжаю из города.

Он не выглядел довольным.

— Куда? — спросил он.

— В Нью-Йорк. Соня… моя подруга, которая училась в вашем классе в Дартмуте. Та, которая попала в беду вместе со мной? — это воспоминание почти заставило меня рассмеяться. — Она выходит замуж. Я подружка невесты.

— Когда ты уезжаешь?

— Завтра. Рано утром.

— Какого цвета твое платье?

— Бледно-красное. Она хотела, чтобы мы все были в закатных тонах.

Я должна была спросить его, не согласится ли он стать моим «плюс один». Я могла бы преподнести эту идею так органично, но струсила. «Он так занят», — подумала я. Он никак не мог бы взять отгул, учитывая все, что происходит в фирме. И я не хотела заставлять его чувствовать себя виноватым из-за необходимости работать, поэтому приподнялась на цыпочки и целовала его так долго, как только могла, прежде чем шум в коридоре не напомнил мне, где нахожусь.