В пятницу вечером, когда Катя собиралась идти в "Кабанью голову", прямо на крыльце ее атаковала сова. Нервы женщины были полностью расстроены, поэтому она взвизгнула, стукнула сову холщовой сумкой с разной мелочью, и птицу унесло в кусты, — та и ухнуть не успела.

До Кати с опозданием дошло, что это могла быть почтовая школьная сова, но ей раньше не доводилось получать посланий с совами, и появление пернатого вестника стало полной неожиданностью. Однако слабые ростки любопытства были задушены в зачатке — Катя не ждала, что в магическом письме прочтет что-то приятное, кроме того, лезть в темные кусты и искать там оглушенную птицу — сомнительное удовольствие. Поэтому Катерина развернулась и направилась на работу, выкинув мысли о сове из головы.

Через пару часов в заведении нарисовался весьма недовольный зельевар, который забрался на стул у бара и укоризненно покачал головой, глядя, как Катя спокойно натирает чистой тряпочкой бокалы для шампанского до блеска.

Не то, чтобы из этих бокалов кто-то пил, но, обнаружив во время уборки коробку с ними в глубине кухонного шкафа, Катя не могла отказать себе в удовольствии перетащить тонконогие бокалы за стойку, пытаясь придать заведению Аберфрта налет респектабельности. Хозяин не возражал, но в глубине глаз его можно было заметить огорчение и расстройство, будто старик сомневался в катином психическом здоровье.

— Зачем вы вырубили почтовую сову? Бедная птица едва смогла добраться обратно, в полном шоке.

— Так это была сова? — фальшиво удивилась Катерина, не прекращая своего занятия. — А я думала, очередной канат.

Зельевар недовольно фыркнул, после попросил бокал огневиски и с видимым удовольствием сделал глоток обжигающего напитка.

— Вообще-то письмо было от меня, в нем я передавал время завтрашней встречи, вы же ещё не передумали избавляться от своих страхов?

— Вы видели меня сегодня в школе, мы даже здоровались, — напомнила Катя. — Могли тогда лично мне все передать — это бы все упростило. После не пришлось бы идти в совятню, отправлять письма, ухаживать за травмированной совой, приходить темной ночью сюда...

Она правда не понимала этой склонности профессора создавать проблемы на пустом месте. В голове пронеслась мысль, что он просто алкоголик и пришел в бар напиться, используя разговор с Катей как предлог.

Пока она размышляла, профессор внимательно смотрел ей в глаза над ободком стакана, и на лице его появлялось странное, нечитаемое выражение, как у человека, впервые пробующего блюдо из овечьих глаз.

— Ну и каша у вас в голове, мисс Лассер, — заметил зельевар, отставляя в сторону недопитый виски.

Катя с любопытством глянула на Снейпа, но профессор не стал комментировать свою странную фразу, а вместо того принялся грызть палочку лакрицы, которую извлёк откуда-то из недр своей мантии.

Однажды Катерине приходилось пробовать это сомнительное лакомство, и с тех пор она искренне считала поедателей лакрицы извращенцами. Однако такая характеристика вполне вписывалась в образ профессора, который она нарисовала в своей голове, поэтому женщина только хмыкнула, продолжая полировать очередной бокал. Пристально глядящий на нее Снейп в этот момент делал очередной глоток виски, видимо, чтобы перебить мерзкий лакричный вкус, но внезапно поперхнулся и закашлялся, при этом он выглядел донельзя разгневанным, и Катя снова задумалась — вдруг ее мысли отражались на лице, и зельевар понял, что она думает о нем дурно? Вряд ли кому понравилось, если бы его за минуту назвали сначала “алкоголиком”, а после “извращенцем”. Но это относилось к разряду фантастики, Катя не могла поверить, что среди магов найдутся еще и телепаты.

Справившись с кашлем, Снейп расплатился за выпивку, приказал ей на следующий день к пяти вечера подойти к кабинету преподавателя Защиты от темных магических искусств и стремительно удалился, всем видом выражая недовольство и возмущение.

///

В субботу вечером Катерина в свой законный выходной входила в двери замка. Она не стала переодеваться в рабочую спецодежду и осталась в повседневной мантии, не особо выделяясь из толпы. В коридорах было довольно людно — мимо пробегали стайки девочек с книгами, а несколько мальчишек с метлами явно возвращались с тренировки по квиддичу, оставляя за собой влажные следы.

Кабинет преподавателя Защиты от темных искусств, находился на четвертом этаже. Кате было сложно добираться до него, и она выбрала самую глухую лестницу для слуг, начиная со второго этажа придерживаясь за стены. Подъем занял не менее пяти минут, и к назначенному месту она буквально приползла, обливаясь потом, как мокрая мышь.

Ровно в пять в коридоре появилась высокая фигура в темной мантии. Снейп коротко кивнул в знак приветствия и открыл дверь массивным железным ключом с головкой в виде головы орла.

Кабинет Магорио напоминал своего хозяина — вонял благовониями, стены задрапированы разноцветными шелковыми шторами, в шкафах за стеклом виднеются шаманские маски, оружие, бронзовые кувшины и чаши, медные зеркала, какие-то клыки, рога, чучела, страшные рожи. Стол преподавателя ЗОТИ был завален кучей документов и бумаг, которых давно не касалась рука человека, а сверху громоздились длинная трубка, головной убор из перьев и череп козла.

— За порядком, похоже, должен следить Квиррел, но за годы преподавания дисциплины Магорио накопил кучу всякого хлама и вряд ли позволит ассистенту прикасаться к его сокровищам, — пояснил Снейп, входя в комнату и без всякого пиетета стряхивая на пол со стула кипу свитков.