На четвёртом этаже охранник потоптался, прежде чем позвонить в дверь.

— Счас! — донеслось из квартиры, и долго не открывали — видимо, друг Илья никак не мог спрятаться.

Наконец раздался скрежет дверного замка. Охранник исчез в квартире, а Марголин повернулся к окну.

Он удивился, когда заметил, что Света прохаживается в стороне, без сумочки, уперев руки в бока. Шевельнулась мысль, что это не обычный заказ, а какая-то встреча.

Охранник выскочил из квартиры и сбежал по лестнице. На улице он сначала дёрнулся к машине, потом заметил Свету и направился к ней, на ходу что-то ей выговаривая. Марголин напряг слух. Нет, похоже, все нормально. Охранник ругал Свету за нарушение мер безопасности, а она, взяв с заднего сиденья сумку, забросила её на плечо и не спеша зашагала к подъезду. Прежде чем скрыться из поля зрения Марголина, обернулась и сказала что-то, ткнув пальчиком в циферблат наручных часов.

Охранник её не провожал, стоял у машины, сбивая носком ботинка грязь с левого колеса.

Света поднималась быстро, и опять почему-то её каблучки не издавали ожидаемого стука. Бросив взгляд в окно, Марголин двинулся ей навстречу, продолжая держать руки в карманах незастёгнутого плаща. Когда-то в такие минуты у него потели ладони, потом это прошло.

Они встретились между вторым и третьим этажами. Марголин отступил в угол, пропуская девушку. Растерянно взглянув, она чуть задержала ногу, встряхнула волосами и шагнула, не почувствовав опасности.

Марголин ударил её по шее, привычно подхватил обмякшее тело и оттащил в закуток к мусоропроводу, невольно удивившись лёгкости ноши. Ремень сумки соскользнул с плеча, Марголин успел подставить ногу, и сумка ударилась о ботинок, почти беззвучно. Он положил Свету на пол, на секунду коснулся пальцем шеи, убедившись, что правильно рассчитал силу удара, и глянул в окно.

Охраннику уже надоело ждать. Задрав голову, он пялился на окна, а потом махнул рукой и сел в машину.

Марголин умел точно отсчитывать время в критических ситуациях, Прошло ровно тридцать секунд, из квартиры никто не выходил, и шума отъехавшей машины он не слышал. Мысленно выругавшись, Марголин опять посмотрел в окно. «Копейка» стояла. Разглядеть, чем занимаются водитель с охранником, он не мог.

Ещё тридцать секунд. Сейчас должны появиться обозлённые клиенты. Они наверняка видели в окно, как девушка зашла в подъезд. Не страшно, но… Грязновато как-то получается.

Машина вдруг рванулась так, будто её водителя кольнули шилом. Мотнувшись в проезде между домом и трансформаторной будкой, красный огонёк исчез из поля зрения. Марголин подхватил девушку на руки и стал спускаться.

Он прошёл один пролёт, когда на четвёртом этаже с грохотом распахнулась дверь. Марголин сбежал до второго этажа, положил Свету на ступени, бросил к её ногам сумку и отступил в темноту к мусоропроводу. Он не испытывал страха или особого волнения, только злость на тех, в жёлтой «копейке».

Ловушка была примитивной, но для неведомого Ильи в самый раз. Он громко выматерился, уставившись на распростёртое тело девушки с задравшейся на голову курткой, и продолжал спускаться, все такой же расслабленный и злой. Наверху опять скрипнули петли двери, и его приятель, шлёпая по бетону тапками, вышел на площадку.

Ничего понять Илья не сумел. Из-за угла мелькнуло что-то тёмное, и нижнюю часть живота словно протаранила бетонная балка. Свет померк, воздух кончился, но он не потерял сознания, пытаясь оторваться коленями от ступеней. Он знал, что надо только встать. Только встать… Откуда-то на него накатило отчаяние, понимание, что — все… Разница между двумя ударами, которые нанёс Марголин, составляла долю секунды, а для скрючившегося на грязных ступенях Ильи мгновение растянулось до бесконечности, пока вторая бетонная балка, качнувшись на цепи, не обрушилась на его затылок.

Отступив на шаг, Марголин с удивлением смотрел на парня. Илья. Нет, не Илья, а Ильяс, ближайший подручный Братишки Сани. В той недавней мясорубке, которая разнесла вдребезги когда-то крепкую «хабаровскую» группировку, Ильяс уцелел, вовремя сделав ноги из города… Значит, он вернулся. И похоже, совсем недавно, раз Марголин о нём ещё не слышал. Интересно, а кто с ним?

Наверху послышались шаги и замерли… Смотрит в щель между пролётами… Опять шаги…

Марголин взмахнул руками, глубоко вдохнул и, после паузы, сильно выдохнул.

Второго парня звали Макаром. Это не имя, а прозвище, образованное от сокращения фамилии. В городе оно нагнало страху, когда Макар числился телохранителем Братишки Сани… Он спускался, держа в каждой руке по стволу, и был готов в любой момент нажать спуск. Он был готов ко всему и всё-таки промедлил, когда увидел неподвижно лежащего на какой-то бабе друга и оскаленное лицо метнувшегося к нему мужчины в развевающемся белом плаще.

В такие минуты Марголин жил в ином измерении, думал и действовал в сотни раз проворнее. Мгновение потребовалось ему, чтобы вплотную приблизиться к Макару и заметить, что в левой руке противник держит газовый «агент», а волосатый кулак правой сжимает ТТ, курок не взведён, а значит, нет у Макара ни малейшего шанса. Руки не вытянуты до упора вперёд, как это делают идиоты в боевиках, а согнуты в локтях, так что оружие расположено у самого туловища.

Шаг вправо. Макар заморгал, веки поползли вниз. Резкий удар раскрытой ладонью по стволу ТТ и одновременно — по левому подколенному сгибу. Все, теперь может стрелять сколько хочет, пули уйдут в стенку. Макар не успел ничего осознать. Ещё мягкий шаг, и одновременно — взмах обеими руками, сопровождаемый плавным движением бёдер. Указательный палец на спусковом крючке газового револьвера напрягается, приводя в действие ударно-спусковой механизм. Марголин слышит, как тонко щёлкнула внутри оружия какая-то пружинка. В точке удара раскрытые ладони его рук соприкасаются, и Макар чувствует то, что чувствовали средневековые разбойники, когда топор палача касался их шеи. Правда, он остался жив, хотя по внешнему виду рухнувшего на ступеньки тела сразу это не определить.