— С весны.

— Одна там живёшь? На Придорожной…

— Я поняла. Нет, там ещё две девушки, которые постоянно, ну и ребята, бывает, ночуют.

— Крыша кто у вас?

Пауза получилась чуть дольше, чем это было необходимо.

— Я точно не знаю… Раньше были «московские», а потом у них что-то случилось. От них все равно никакой пользы не было, только деньги тянули и субботники бесконечные устраивали. Одну девчонку нашу в бане бритвой всю исполосовали. Их вызвали, они приехали, поговорили о чём-то и слиняли, а она потом ещё и виноватой оказалась.

— Кто у вас сейчас?

— Коля говорил, нас теперь какие-то менты прикрывают.

— Какие?

— Честно, я не знаю! Видела раз, два парня приезжали на старом «форде». Даже как зовут — не знаю. Они не больше месяца, и при них никаких заморочек не случалось.

— Допустим.

Он достал портмоне, вытащил и бросил Свете на колени две фотографии — отпечатанные с видеоплёнки кадры, на которых она подходила к компьютеру.

— Что это?

Голос дрогнул, и лицо снова залила краска.

— Это я у тебя хочу узнать, что это такое.

Марголин закурил. Света продолжала рассматривать фотографии, и было понятно, что она не хочет поднимать голову и встречаться с ним взглядом.

— Я ведь все равно узнаю. — Марголин направил дым в её сторону. — Мы же договорились, что обойдёмся без всякой средневековщины. Итак?

— Но я же ничего не сделала!

— Меня интересует, что ты хотела сделать.

— Ничего. Посмотреть.

— Посмотреть? И поиграть?

— Нет, посмотреть. Интересно!

— Что тебе там было интересно?

Фотокарточки в тонких пальцах дрожали так, будто в помещении поднялся шквальный ветер. Марголин подошёл к девушке и забрал снимки. Небрежно воткнув их в боковой карман пиджака, взял Свету левой рукой за подбородок и задрал голову. Глядя в глаза, указательным пальцем нащупал нужную точку на шее, слегка нажал.

— Я все равно добьюсь правды. Неужели ты этого не понимаешь? На помощь к тебе никто не придёт, никто ведь не знает, где ты. Да и кому ты нужна, чтобы ради тебя уродоваться? Не делай глупостей и не тяни время.

Он разжал пальцы, отступил на шаг и встал, заложив руки за спину и дымя сигаретой.

— Вы меня убьёте?

— Я? Зачем? — Марголин искренне удивился. — Я же не могу убивать всех подряд! Убийство, девочка, это необходимость, к которой разумные люди прибегают только в экстренном случае. Я не получаю удовольствия от того, что делаю кому-то плохо. Так что, когда разговор закончится, мы сможем мирно разойтись. Итак, что ты там хотела узнать?

— Ничего, — прошептала она, и на этот раз прямота ответа не вызвала у Марголина сомнений. — Коля просил присмотреть, что к чему. По-моему, он и сам толком не знал, что ему нужно. Наверное, кто-то попросил.

— Кто?

— Я не…

— Тогда почему ты так решила?

— Мне так кажется!

— Убедительный ответ. Итак, красавица, почему тебе так кажется?

— Артём и Кирилл…

— Это ваша новая крыша?

— Да.

— Которая ментовская?

— Да…

— Что ж ты сразу не сказала?

— Меня предупреждали.

— Дальше!

— Они с ним разговаривали, потом меня позвали. Выспрашивали, где там что находится, кто работает, ну и…

— Понятно.

— И у других девчонок тоже спрашивали. Я узнавала.

— Когда это было?

— Недели две назад.

— И потом Коля попросил тебя разнюхать?

— Ну да…

— Говорил, чтобы не нарывалась, вопросов прямолинейных не задавала. Да?

— Да. — Впервые за последние минуты Света посмотрела на Марголина, и во взгляде её мелькнуло восхищение. — А откуда вы знаете?

— Я много чего знаю. И если я что-то спрашиваю, это не значит, что я этого не знаю. Ясно?

— Ясно.

— Где Коля живёт?

— Я не знаю, он свой адрес никому не даёт.

— Трубка?

— У него нет. Он на Придорожной каждый день бывает.

— А те двое? Киря с Темой?

— Я их больше не видела.

— Все, теперь помолчи.

Марголин уселся обратно в кресло, вытянул ноги и прикрыл глаза. Через минуту он посмотрел на Свету и спросил:

— Курить хочешь? — Она кивнула. — На. — Он бросил ей пачку сигарет и зажигалку и снова закрыл глаза, чуть подобрав ноги.

Света прикурила, стараясь не шуметь и пуская дым в сторону от Марголина. Она боялась сделать лишнее движение, чувствуя, что он контролирует её поведение, и продолжала сидеть на краю табуретки, пугаясь собственных мыслей о возможном будущем.