Катя вернулась в кафе. Судя по выражению лица, разговор отбил у неё тягу к веселью. Кто-то из знакомых пригласил её за столик, но она отрицательно покачала головой и прошла к стойке.

Ситуация была идеальной. Сначала она отвечала резко, но постепенно втянулась в диалог, а через полчаса, позабыв неприятности, улыбалась Вадиму. Контакт был установлен. Прислушиваясь к долетавшим до него обрывкам фраз, Марголин не смог сдержать довольную усмешку и поспешил опустить голову. Боковым зрением он уловил, как откуда-то возникший Виталик, оторвавшись от очередной бутылки пива, с неприязнью глядит на Вадима. Что ж, если он опять попытается встрять, его ждёт неприятный сюрприз. Подготовка у Вадима послабее, а потому и действовать он будет жёстко.

Марголин допил чай и, убирая сигареты в карман плаща, не спеша поднялся и пошёл к выходу. Возле столика «саратовских» он всё-таки замедлил шаг и посмотрел на Виталика. Тот отвёл взгляд, радуясь, что приятели этого не видят. Марголин вышел на улицу и сел в машину.

Можно было уезжать, но он хотел дождаться отъезда Вадима и включил магнитофон. К музыке он относился равнодушно. На кассете была записана какая-то стандартная попса, и это полностью его устроило. Убавив звук, Марголин отвернулся к окну, жалея, что не купил банку лимонада.

Ждал он долго. Наконец Вадим, обнимая Катю за талию, появился в дверях. Минутой раньше кафе покинула толпа «саратовских», и это не понравилось Марголину.

Прикупив что-то в ларьке неподалёку, они вернулись и встали около джипа, потягивая пиво и миролюбиво разговаривая. Вадим усадил Катю на переднее сиденье, не спеша обошёл машину, пнул ногой левое колесо и устроился за рулём. Спустя минуту его белый «Пежо» покинул стоянку. Никто не стартовал следом, никто не бросился звонить. Марголин подождал, пока задние фонври «Пежо» скроются за поворотом, и включил двигатель.

Только сейчас он заметил, что у дверей кафе возник новый конфликт.

Виталик опять оказался в центре внимания. «Саратовцы» толпой окружили какую-то девушку и настойчиво чего-то добивались. Судя по более чем скромному внешнему виду, никакого отношения к посетителям «Карата» она не имела.

Марголин положил руку на рычаг коробки передач, собираясь отъехать, но передумал и выключил зажигание. Теребя во рту незажженную сигарету, он внимательно наблюдал за развитием событий. Они его совершенно не касались, но он медлил с отъездом. Возможно, он клюнул на то, что зачинщиком инцидента опять оказался неугомонный Виталик. Схватив девушку за руки, он что-то напористо ей доказывал, а потом попытался провести приём, жертвой которого недавно стал сам. Получилось коряво, но девушка вскрикнула, и Марголин, выругавшись, открыл дверь.

Двигаясь от машины к «Карату», он пробормотал что-то вроде «Мне это зачтётся» и выплюнул изжёванную сигарету.

«Саратовцы», забыв о девушке, глядели на самоуверенного незнакомца, державшего руки в карманах расстёгнутого белого плаща.

— Успокоился бы ты, старичок, — с издевательским сочувствием сказал тот, который веселился со школьницей, и в правой руке у него сверкнула рукоятка ножа.

Марголин остановился и оглядел противников. Один под его взглядом отвернулся и ковырнул асфальт носком кроссовки, словно извинялся за поведение друзей.

— Был такой случай, — Марголин сделал ещё шаг и остановился. — В другом, правда, городе.

— Какой случай, старичок? — ласковым голосом спросил старший «саратовец», нажимая в ноже кнопку фиксатора. Узкое лезвие вырвалось на свободу, отражая красно-синие огни рекламы «Карата».

— Шёл мужик с женщиной по тёмной улице на окраине города. Темно, страшно, прохожих нет. Они идут, и навстречу им вываливает из подворотни толпа… Ну, вроде вас. Начали к мужику цепляться, к стене его пихать и за галстук хватать. Он с ними поговорить пытается, а они ещё больше вые…ываются, силу вроде как свою чувствуют. В общем, окружили, остановили и предлагают: или мы тебе сейчас очки разобьём, или можем разойтись мирно, не трогая тебя, но тогда садись и насри на дороге, при всех, чтобы баба твоя видела, какое ты чмо. Мужик сказал: «Ладно», сел и насрал. Эти уроды стоят рядом, ржут, думают, что бы ещё такое сделать. А он достаёт пистолет и предлагает им все это съесть. И пистолет у него очень даже боевой, и он вполне серьёзно готов им воспользоваться.

— И что? — убирая лезвие, спросил старший.

— Все, — ответил Марголин. — Съели.

— Так все и съели? — Лезвие опять высунулось.

— Так все и съели, — со вздохом подтвердил Марголин. — Хотя им очень этого не хотелось.

— А не ты ли, старичок, был тем мужичком с пистолетом?

— Нет. Нет, не я.

— А-а… А то я и подумал, что не похож ты на него. Чтоб посреди улицы обосраться — это похоже, а чтобы твоё говно кто-то ел — нет, не похоже!

— Нож лучше так не держать, — сказал Марголин.

— Да? И почему?

— Можно самому без пальцев остаться.

— Да? А ты чего, супермен, что ли? Ходит, учит тут все…

— Послушай, а ты не подумал, с чего бы это я просто так на нож попёр? И на толпу. Не задумывался?

— Почём я знаю? Может, киска эта тебе какой родственницей приходится, или ты её трахаешь… Почём я знаю? Твои проблемы, старичок!

— Да? Ну, ладно. Пусть будут мои проблемы. Так значит, отпустить её мы не хотим.

— Нет. Нет, старичок, ну никак не хотим! — Старший саратовец улыбнулся, и Марголин сделал последний медленный шаг.