— Не надо меня бить.

Слова были сказаны таким уверенным тоном, что Костя, рассмеявшись, бросил авторучку.

— Бить?! — рявкнул Дима, подходя вплотную и наклоняясь. — Да тебя, сопляк, ещё и не бил никто. А девочками малолетними торговать надо, козёл?

— За «козла» можно и ответить, — проговорил Джон и быстро-быстро заморгал.

Раскрытая ладонь Петрова хлёстко ударила его по щеке. Потом Дима спрятал руки в карманы брюк и отошёл к раскрытому окну.

— Козёл ты вшивый и гнида вонючая, — медленно проговорил он, усаживаясь на подоконник. — Да если я и буду перед кем-то отвечать, так только перед самим собой. Или ты мне про своих «братков» напоминаешь?

— Конечно, тут вы все смелые. А на улице…

— А на улице я тебя просто пристрелил бы, ишак. С большим удовольствием! Чтобы такая сволочь, как ты, больше жить никому не мешала… Что он тут наговорил?

Перегнувшись через плечо Ковалёва, Дима вгляделся в ровные строчки объяснения и забормотал:

— Так… Культяров Евгений Борисович, семьдесят четвёртого года рождения, не судимый, не работающий, прописанный… Папиросы с наркотиком приобрёл у неизвестного азербайджанца на Кузнечном рынке для того, чтобы расширить свой кругозор… Сейчас, засранец, я тебе расширю и кругозор, и всё остальное.

Расстёгивая браслет часов, Дима, специально распаляя себя все больше и больше, пообещал:

— Сейчас мы и про наркотики поговорим, и про девочек тринадцатилетних, и про мальчиков!

Ковалёв и Николаев принялись успокаивать своего коллегу, но этим только накалили обстановку. Несколько минут шла словесная перебранка, за которой притихший Джон следил с замирающим сердцем, так как основным вопросом, обсуждаемым тремя операми с самым серьёзным видом, было то, что в этом кабинете от сердечного приступа недавно уже умер один задержанный, и второй труп будет выглядеть слишком подозрительно. «Да на нём никаких следов не останется!» — обещал Дима, свирепо вращая глазами. Наиболее благоразумный Николаев предлагал какой-то другой способ и напоминал, что задержанный ещё в общем-то ничего не успел сказать и надо дать ему возможность исправиться. Прения Диме надоели, и, схватив со стола огромную хрустальную пепельницу, он бросился к Джону с бешеным криком: «Да я тебе всю матку наизнанку выверну!» Ковалёв и Николаев повисли у Димы на руках, отобрали пепельницу, осыпав остолбеневшего Джона окурками, и выволокли коллегу из кабинета. У самых дверей Николаев остановился, вернулся обратно и сел за стол.

— Ох, ему как в прошлом году голову проломили, так он совсем «отмороженным» стал, — пожаловался опер, промокая лицо носовым платком. — Недавно он одного грабителя «колол», так тот потом в психушку отправился. Но ты не обращай внимания, мы тебя тронуть не дадим. Если что, так ещё ребят снизу позовём. Просто у него дядя — городской прокурор, вот ему все с рук и сходит.

В соседнем кабинете завалившийся на диван Петров издавал какие-то хрюкающие звуки, пытаясь подавить душивший его приступ смеха. Ковалёв сдержанно улыбался и прислушивался к сбивчивому голосу Джона, которого наконец-то прорвало. Николаев едва успевал делать пометки в своём блокноте.

Через полчаса Джон иссяк. Николаев взглянул на свои записи и вздохнул. Информации было много, но вся она представляла интерес чисто познавательный.

С «посадкой» Джона возглавляемое им предприятие по организации «быстрого малолетнего секса» на какое-то время прекратит своё существование, но в конце концов найдётся кто-то следующий, однако это уже будет по-другому и в другом месте. Раньше в городе ничего подобного не было. Идея принадлежала Джону, и он сам смог претворить её в жизнь, сам набрал помощников и «рабочих», сам подобрал клиентуру и создал репутацию. Кое-что, но совсем немного, он платил «омским» за «крышу». О причинах столь серьёзной скидки он предпочёл умолчать, но Николаев понял сам, просмотрев содержание вишнёвого «бизнес-организатора» и найденной в «отстойнике» тетрадки. Предоставляя услуги работниц всем желающим, Джон передавал информацию о своих клиентах «омским». А те, аккуратно выбрав жертву, начинали её «доить», благо бедные люди к Джону не обращались. При таком раскладе, если не «пережать» самому, можно было не опасаться ни милиции, ни каких-либо других защитников. Даже депутату, несмотря на его неприкосновенность, не поздоровилось бы, обнародуй кто-нибудь информацию о его вечерних похождениях. Кроме того, получая от жертвы деньги, «омские» мягко советовали не прерывать отношений с Джоном, продолжать пользоваться его услугами и, более того, рекомендовать это невинное развлечение всем желающим.

Обо всём этом Джон говорить Николаеву не стал, но пришедший ему на смену Ковалёв принял эстафету и довёл дело до конца.

Вскоре пришёл ответ от экспертов. Изъятые папиросы содержали наркотик, и количество его превышало минимум, необходимый для возбуждения уголовного дела. Пообщаться с Джоном приехали оперативники РУОПа. В качестве подарка им были вручены «бизнес-организатор» и потрёпанная тетрадь, содержащие много интересной информации об интересных людях.

Судя по всему, Джон удалялся с поля надолго. Может быть, навсегда.

Но ни он, ни его подчинённые отношения к Кате Ветровой и случившемуся с ней не имели. Данных о причастности к этому кого-то из клиентов тоже не нашлось.

Искать предстояло в другом месте.

Знать бы только где.

Наступило утро понедельника. Игорь Петрович Юрьев собирался на работу. Приняв душ, он растёрся махровым полотенцем и теперь, стоя перед висящим в ванной зеркалом, неторопливо брился. Плавающие лезвия мягко скользили по щекам и подбородку, снимая отросшую за выходные дни щетину, покрытую тонким слоем специальной пены. В голове вертелся мотив из надоевшей телерекламы. На кухне, передавая новости, бормотало радио.

Настроение было хорошим. Через две недели Юрьев собирался уйти в отпуск и надеялся, что теперь уже ничто не помешает его планам: три недели на курорте в Болгарии, а потом ещё несколько дней у одной знакомой, имеющей собственный дом под Анапой. Конечно, она намного старше его, да и природа обделила её как красотой, так и интеллектом, но зато — дом, море, машина, фрукты и никаких забот. Недавно Юрьеву наконец удалось поправить своё пошатнувшееся материальное положение, полностью рассчитаться со своими партнёрами по бизнесу и даже отложить некоторую сумму, которую он собирался приятно потратить в Болгарии. В Анапе проблем с деньгами у него уже не будет. Конечно, надо бы вернуть деньги этой идиотке Алле, но… Есть много «но».