Я подхватила Аду, с облегчением заметив, что щеки ее розовые, хотя глаза закрыты.

– Что я должна делать?

– У вас есть платок или нижняя юбка, чтобы оторвать полосу? От таких ран на голове очень много крови.

– Вот мой носовой платок.

Он с отвращением взглянул на маленький квадратик с кружевом.

– Это на полминуты. Возьмите мой карманный нож. Разрежьте свою нижнюю юбку или юбку Ады.

Я стала заворачивать верхнюю юбку, но пришедшая в себя Ада оказалась проворнее.

– Дай мне нож! – сказала она и, вырвав нож из моих рук, в одно мгновение нарезала полосы и отдала их Фрэнсису.

Он, не глядя, не благодаря, начал бинтовать голову Дэвида.

И только тогда! О, как непростительно! Я вспомнила о Джулиане. Я поспешила к нему, испытывая угрызения совести. Он сидел, держа согнутую в локте руку другой рукой и склонив голову.

– Они ранили тебя? – глупо спросила я. – Джулиан, прости меня. Фрэнсис, идите сюда. Он ранен.

– Что случилось, брат? – спросил мягко Фрэнсис.

– Моя рука... – пробормотал тихо Джулиан.

– Ты хочешь, чтобы я занялся твоей рукой, брат? – опять спросил Фрэнсис.

Если бы кто-то предложил мне помощь таким тоном, я бы отказалась. Даже если бы все мои кости были переломаны, все до единой.

Я всегда знала, что в Джулиане много скрытой силы. Он поднял голову, глядя прямо в насмешливые глаза брата. Его лицо было бледным, в полосках грязи. Губы растянулись в гримасе боли так, что обнажились зубы. Но глаза были как у мистера Вольфсона, когда тот бывает в гневе.

– Нет, благодарю тебя, брат. – Голос упал до шепота, кажется, больше от ненависти, чем от слабости. Хотя я не была уверена.

Я переводила недоуменно взгляд с одного на другого, на улыбающееся лицо Фрэнсиса, на его руки, теперь праздно опущенные вдоль туловища, вспоминая, как недавно они ловко и искусно исследовали голову Дэвида. Хотя я иначе представляла себе руки хирурга – не такими большими и грубыми, хоть и знающими свое дело.

– Вы не собираетесь помочь ему? – спросила я.

– Он не нуждается в моей помощи. – Фрэнсис резко отвернулся и пошел к повозке. Потом крикнул через плечо: – Приведите мою лошадь, Харриет, а Джулиан сядет на лошадь Ады, потому что его собственная убежала.

Я не в силах была слова вымолвить. Хотя могла бы многое сказать, но меня душила ярость.

– Ничего, Харриет, – Джулиан все еще нянчил свою руку, пытаясь мне улыбнуться, – мне лучше потом поехать к старому мистеру Гарту в Миддлхем. Если поможешь мне забраться на лошадь.

Он попытался было встать, но сразу же опустился обратно на землю, прикусив нижнюю губу от боли. Я сняла свой шарф. Этот плотный белый шелк прекрасно подходил для перевязи. Джулиан наклонил голову, чтобы я могла завязать концы сзади, на затылке, и, когда снова ее поднял, я увидела его улыбку. Я не могла удержаться, чтобы не отвести с его лба спутанные светлые волосы. Он повернул голову так, что губы коснулись моей руки.

– Спасибо, Харриет. А теперь попробуем еще раз.

Повозка проскрипела мимо пас, Фрэнсис вел осла, упрямое животное явно нуждалось в этом, оно бы предпочло вообще не двигаться с места. Я оглянулась, Фрэнсис отдал нам шутливый салют и ухмыльнулся. Ада даже не посмотрела в пашу сторону. Ее голова склонилась над Дэвидом.

Джулиан выжидал, когда они выедут в открытое поле и скроются из виду.

– Ну вот и все, – весело произнес он, хотя и сжал при этом зубы. – Если бы мне еще удалось сесть на лошадь.

И вдруг внезапно, без видимых причин, мои глаза наполнились слезами. Они потекли по щекам, горячие и соленые, щипали мне глаза, и я не хотела, чтобы Джулиан заметил их, поэтому не поднимала головы, не отвечала, лишь тупо смотрела на его галстук. Но он сразу догадался.

– Харриет...

Его пальцы гладили мои волосы. Очень нежно, прикосновения его не были похожи на грубые ласки больших рук того, кто отказался облегчить страдания брата.

– Этот дьявол... – пробормотала я, и голос прервался всхлипыванием, громким и безобразным.

Рука Джулиана переместилась с моей головы на щеку, он приподнял мою голову. Я ничего не видела сквозь белесый туман слез, но почувствовала, что Джулиан улыбается.

– Твое благословенное участие... – тихо сказал он.