Разворачиваюсь и иду куда глаза глядят, с каждым новым шагом чувствуя себя все большей идиоткой.

Господи, вот же устроила… Еще на одно колено ему встать предложила бы. Несет меня совсем не в ту степь, надо бы как-то курс скорректировать и свои девичья грезы засунуть себе куда подальше. Он просто пытается сохранить мне жизнь.

– Извини, – выпаливаю, разворачиваясь.

– Нет, ты права, – соглашается вдруг и я вновь на мгновенье допускаю мысль, но он руководствуется исключительно логикой: – Вдруг кто увидит. Выберу сам, размер заедем подбить вместе. А на счет твоего участия, преждевременных выводов я не делаю.

– Грустно, что вообще мысль допускаешь, – проговариваю через дрожащие губы, старательно сдерживая подступающие слезы. – Но, мы едва знакомы. Понимаю.

– Саш, – вздыхает и тянет ко мне руку, а я завожу свою за спину.

– Все правильно. Разбирайся, я не буду мешать.

– Спасибо, – говорит серьезно.

«Но и сидеть смирно не обещаю», – думаю с обидой, продиктованной, как не прискорбно признавать, не к месту появившимися к нему чувствами.

Зотов сидит на барном стуле и следит за мной взглядом. Минут двадцать уже этим занимается и что-то мне подсказывает, планирует продолжать всю оставшуюся смену. Ту, которая начнется только через час.

– Ты рано, – разжимает челюсти, озвучивая, похоже, единственную мысль.

– И правильно, – отвечаю едко, окидывая выразительным взглядом бардак за барной стойкой.

– Пришлось самому смену отпахать, – пожимает плечами. – Замену не нашел. Есть еще подружки-барменши?

– Вообще-то, есть, – улыбаюсь пошире. – А вот отважных работать в этом притоне – нет, – заканчиваю уже на серьезной мине.

– Как грубо, – закатывает глаза Дмитрий. – И ложь. Хороший бар.

– По вашей логике, я вру, как дышу. Что тебя удивляет?

– Я не удивился. Кто на хвост наступил с утра пораньше? Или здоровяк не оправдал твоих ожиданий? Могу предложить свои услуги, опыта побольше будет.

– Вот объясни мне, – нервно смеюсь, снова вспомнив ту хамку: никак не отпустит случайная встреча, – почему если у женщины много партнеров, она шлюха, а если у мужика, он крутой мачо?

– Че-то я не готов обсуждать вопросы мироздания на сухую, – кривится Зотов. – Плесни что-нибудь.

– Еще двенадцати нет, – замечаю укоризненно.

– Тогда шампанского! – делает величественный взмах рукой и гогочет над своей шуточкой.

Ну, ок.

Пятьдесят грамм шампанского, двадцать грамм абсента.

– Прошу, – кланяюсь, ставя перед ним бокал.

– Это еще че? – смотрит на бледно-зеленую жидкость с подозрением.

– Смерть после полудня, – отвечаю охотно, и он вновь разрывает пустой бар гоготом. Смотрю на наручные часы и бурчу: – Время пошло.

Коктейль Зотову пришелся по вкусу. А чтобы не палиться перед мужиками с «мензуркой» в руках, он прикончил девять штук чуть ли не залпом еще до открытия и в подсобку шел уже не такой уж и твердой походкой.

– Реально шеф вчера за баром стоял? – шепчу охраннику, подошедшему через пару часов за стаканом воды.

– Бредишь? – вскидывает брови Ден. – Кружки, рюмки и ящик водки на стойку выгрузил и свалил.

– И что, все платили? – удивляюсь ответно.

– И про чаевые не забывали, – хмыкает нагло.

– Зачем ему вообще бармен? – бурчу недовольно.

– Для красоты, – подмигивает Ден, залпом выпивает стакан воды и отходит к двери, а я шныряю в подсобные помещения.

Нахожу Зотова в его кабинете, похрапывающим в кресле. Мстительно ухмыляюсь, торможу минут на десять, тру губы до красноты и возвращаюсь в зал, выставляя на стойку тот же набор, что озвучил охранник. Он, конечно, мои манипуляции видит, сразу же подходит и шипит, перегнувшись через стойку:

– Ты чего это удумала?

– Мне к врачу надо, – оповещаю беспечно. – Шеф разрешил, только от него, – Ден парень глазастый, видел, куда я отходила, но все равно дергается в сторону двери. – Не рекомендую, – роняю игриво. – Он отдыхает.

– Бабы, – с ухмылкой качает головой охранник и возвращается на свою позицию, а я ускоряюсь.

Выхожу через главный вход, непривычно щурясь на яркий свет, иду в сторону остановки, а когда дохожу до угла здания, бросаю взгляд на вход для сотрудников. Еще немного ускоряюсь, но курящие у двери мужчины все равно меня замечают.

– Эй, куда! – выкрикивает один.

Замечаю автобус, в который заходит последний пассажир, буквально отталкиваюсь от асфальта и несусь к нему, одной рукой придерживая рюкзак, а второй размахивая, подняв повыше. Двери закрываются, водитель автобуса включает поворотник, готовясь отъехать, я слышу топот за спиной и почти теряю надежду, но тут двери снова открываются, и я влетаю внутрь с сильно бьющимся сердцем.

– Господи, вот привязались-то! – восклицаю плаксиво и всплескиваю руками, глядя на то, как стремительно приближаются двое, а водитель автобуса, похоже, именно их и поджидает.