Выдыхаю через сомкнутые расслабленные губы, надувая их. Долго копаюсь в шкафу, выбирая банное полотенце поприличнее. А потом вдруг слышу, как включается пылесос. Выхожу с розовым пушистиком в руках, а он уже коридор в порядок приводит.

Учиться, что ли, пойти, чтобы хоть на толику быть достойной этого мужика? Хотя, до его уровня мне с прыжка не дотянуться. Повезет кому-то. А мне бы просто вернуть свою жизнь под контроль, не до всей этой чепухи. Ухнула уже однажды, до сих пор разгребаю.

– Машинка с сушкой? – спрашивает, закончив и убрав пылесос обратно в кладовку. Отвечаю ему натянутым неискренним смехом. – Понял.

В итоге в ванну иду первой, а пока моется он, готовлю постель. Меняю простынь… достаю вторую подушку и одеяло, краснея от того, что придется спать с ним рядом.

– Я готовился к кухонному полу, – комментирует, зайдя в комнату в одних трусах.

Я очень хочу отвернуться, честно. Но не могу. Вот не могу и все тут, хоть тресни. Я даже не знала, что в теле столько разных мышц! И что каждая может выпирать таким аппетитным бугорком…

– А если кто-нибудь опять притащится без спроса? – выкручиваюсь. – Рановато для ссоры.

– Логично.

Ложусь на самый край, одеяло до подбородка. Он – выключает свет и делает то же самое. Засыпаю только когда слышу, что уснул он. А просыпаюсь со щекой на его ладони, обнимая его выставленную вбок руку.

Растерянно моргаю, Родион хмыкает и задевает кончик моего носа большим пальцем.

– Если не будешь слишком долго собираться, успеем доехать до Кристины, – говорит лучшее, что только мог.

Подрываюсь и опрометью несусь в ванну, а когда выхожу, он встречает одетым, но с мокрым лицом, и ворчит:

– Даже полотенца на кухне нет.

Прыскаю и наотмашь луплю его по руке расслабленной ладонью.

– Я достала тебе новую зубную щетку.

– Кайф, – ухмыляется и протискивается в ванну, слегка оттеснив бедром.

Закрывается, а я размышляю. Завтрак готовить или чего не так подумает? А если приготовлю, не буду ли выглядеть еще глупее? Шесть утра всего, поесть точно успеем. И как одеться? Удобно или красиво? Краситься или перебор? А потом смотрю на себя в зеркало и нахожу ответ сразу на все вопросы.

Дура.

Омлет со всем, что есть в холодильнике, растворимый кофе, мое недовольное лицо – это ему на завтрак. Безразмерная футболка и шорты, не скрывающие стесанных коленей – это ему на десерт.

Лопает все без возражений и как будто бы даже с удовольствием. Но молча.

– Рассказывай уже! – выпаливаю, не выдержав зрелища, как роскошный мужик на моей скромной во всех возможных смыслах кухне моет посуду.

– В машине, – обещает, аккуратно составляя чистые тарелки на пластиковую сушилку. – Спасибо за завтрак. И за то, что позволила нормально поспать.

– Спас же, – пожимаю плечами, опуская глаза.

– В покер играла? – задает неожиданный вопрос в машине.

– Нет, – отрицательно мотаю головой.

– Я – да. Увлекательно, если в конце никого не убивают.

– Что? – округляю глаза, а он плавно трогается.

– Вот и мне не понравилось. Представь картину. Отец недавно скончался, месяца три назад. Еду на район, с риелтором встреча. Надо квартиру продать, жить там все равно никто не будет, только налоги платить. Захожу в качалку, поностальгировать. На удивление еще функционирует, да и лиц знакомых много. Треним, общаемся. В раздевалке ко мне подходит один мужик и просит в долг. Так и так, рак, лечиться не на что, а пожить охото. Лям, в залог квартиры. А мужик – один из тех, кто моего отца отметелил в свое время, то есть, по сути, шанс на нормальную жизнь дал. И у него жена и дочь, какой залог? Дал так. Но, думаю, на это и был расчет.

– Шантаж какой-то, – бурчу, представив эту прорву денег.

– Возможно. Хотя, как я понял, он все же планировал отдать. Но, не выгорело. Через месяц снова с риелтором встреча, приезжаю, узнаю новости – помер. И не от рака, хотя ему реально там оставалось немного. Пуля в голову. И одно это мне не понравилось, зашел к его супруге за подробностями, а она на меня с порога с кулаками. Мерзавец, последние дни жизни отобрал и прочее. Я, мягко говоря, в ахуе. Отловил Ленку, дочь. Она на четыре года младше меня, с мужиком своим живет отдельно. Рыдает, не слушай мать, совсем с горя обезумела. Пригрозил, что долг ей отдавать придется, если не расскажет, испугалась, выложила. Оказалось, отец ее подписался на какой-то покерный турнир с жесткими правилами. Ставишь либо бабки, либо жизнь.

– Господи! – снова распахиваю глаза. – Совсем что ли?!

– Терять ему было нечего, – флегматично ведет плечом. – А если бы поднял денег, то хоть семью бы обеспечил. И, судя по тому, сколько он занял и что в итоге все-таки умер, то есть, поставил сильно больше, чем было, срубить можно прилично. Этим и заманивают пушечное мясо.

– Но при чем тут «Дублин»? Или…

– Именно. Думаю, турниры там и проводят. Вряд ли это разовая акция.

– Откуда вывод?

– Он был там накануне смерти. И серьезно подрался. Как думаешь, зачем?