Моя задница еще больше напряглась, мочевой проход сжался еще сильнее. В одной из кабинок за мной раздался шум спускаемой воды, и оттуда кто-то вышел. Мы остались с Тэракадо вдвоем. Он тоже никак не мог отойти от писсуара. Может, камни в почках? Но он естественно улыбался. Тишина и покой. Поглядывая на его профиль, я глубоко вдохнул. Потом еще раз. И на всякий случай в третий.

– Послушайте… сэнсэй.

Решающий момент, который изменит всю мою жизнь.

– Видите ли, я знаю ваш секрет. Вам не интересно узнать, какой?

Тэракадо повернул голову и посмотрел на меня. Мы посмотрели друг другу в глаза через писсуар.

– Это история времен старшей школы «Тоё».

У Тэракадо мгновенно изменилось выражение лица. Исчезла улыбка, а лицо исказилось, как будто ему со всей силы потянули вверх кожу на висках. Все лицо его передернуло.

– Скажу сразу, система срока давности по убийствам была отменена в две тысячи десятом году. То преступление было совершено в феврале тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Сейчас апрель две тысячи двадцать второго, и если посчитать, прошло двадцать пять лет и два месяца. Сэнсэй, вы ведь сильны в арифметике?

Продолжая стоять с напряженным лицом, Тэракадо Тоору усилием воли поднял уголки рта и засмеялся. Но когда я засмеялся в ответ, его улыбка исчезла как по мановению волшебной палочки.

– Раньше для убийств срок давности составлял двадцать пять лет. Поэтому преступника два месяца назад должны были бы признать невиновным. Но закон пересмотрели, и, к вашему сожалению, все изменилось.

В принципе, я и раньше об этом знал. Смотря в телефон под столом, я просто хотел удостовериться, что в моих сведениях нет ошибки. Поправка системы срока давности по убийствам распространилась и на преступления, совершенные давным-давно.

– Я совершенно не понимаю, что вы хотите сказать.

Я понизил голос, так что он с трудом мог расслышать меня.

– Я говорю о том случае, когда учительница старшей школы была забита до смерти в своем собственном доме.

Он тоже понизил голос, как и я.

– Но… я о том случае ничего не знаю…

– Я случайно все увидел. В ночь, когда произошло преступление, вы вышли из ее квартиры. Я испугался, вдруг и меня посадят заодно, и тогда не сообщил в полицию… Так не вы ли убили ее?

– О чем вообще речь?

– Я вот думаю, не взять ли мне с вас денег?

Тэракадо Тоору выкатил глаза, сжал губы и стал похож на богомола. С потолка продолжала литься «Из Нового Света». Звучали ударные, скрипки короткими нотами исполняли свои музыкальные фразы – приближалась кульминация.

– Миллион для начала.

Музыка с потолка нарастала все сильнее – бам! Бам! Бам!.. Бам! После немного надоедливых повторов – ба-а-ам! – громко зазвучали все инструменты, и в один миг стало тихо. Вряд ли Тэракадо Тоору дожидался окончания музыки, но он застегнул молнию и медленно отошел назад. Сенсор распознал его движение, и вода в писсуаре слилась.

Направляясь к выходу из туалета, он пробормотал, будто разговаривая сам с собой:

– После окончания семинара… подождите меня внизу.

Он вышел из туалета, и тут моча, которая никак не хотела выходить, полилась из меня бесконечным потоком.

Двадцать пять лет назад я жил в элитном многоквартирном доме в Харуми, в Центральном районе. Это было еще до того, как началось серьезное освоение территории, но признаки этого освоения уже проявлялись, и стоимость жилья здесь была высокая. Я мог позволить себе жилье в этом районе, потому что помимо зарплаты получал еще доход от акций. Жил я на десятом этаже двенадцатиэтажного дома. С балкона виднелся ослепительный Токийский залив.

Было начало февраля. В восьмом часу вечером я положил в бумажный пакет накопившуюся стирку и отправился в прачечную на отшибе квартала. На противоположной стороне дороги стояли три машины. Окна углового помещения на первом этаже жилого дома были заклеены голубой пластиковой пленкой. Я закинул содержимое пакета в стиралку, добавил порошок и нажал на кнопку «Пуск», рассеянно наблюдая через голубую пленку, как прерывисто сверкают вспышки фотоаппаратов и как, словно в телевизионном сериале, входят и выходят парни в синей форме.

За это время собрались ребята, похожие на представителей СМИ, частота вспышек увеличилась вдвое, и наконец появился один мужик. Мужик отбился от вопросов журналюг, перебежал мелкими шажками через дорогу и заскочил в прачечную.

– Вы всегда пользуетесь этой прачечной? – спросил он меня, показывая удостоверение полицейского.

Старый следак в накинутой на плечи потертой кожаной куртке как будто немного переигрывал.

– Всегда не пользуюсь, но иногда бывает.