Присутствие Юкино. Слезы просочились сквозь уголки век и потекли по носу. Я все-таки чувствовала, Юкино здесь, рядом. Я медленно открыла глаза. Но из-за слез все видела как в тумане, передо мной была только комната Юкино. Зазвучал последний припев, такой же, как название песни: «Засыпай, чтобы утро пришло. Засыпай, чтобы утро пришло. Засыпай, чтобы утро пришло.». Хотя для нее утро уже не наступит. Я собрала всю силу в кулак и стала прислушиваться к заключительной мелодии, стараясь не разрыдаться. Я пыталась расслышать шепот Юкино, спрятанный за мелодией.

Но ничего не было слышно.

Она ничего мне не шептала.

Вскоре песня закончилась, и диск с небольшим призвуком остановился.

– А в каком месте?..

– В конце песни. В ее заключительной части. Но сейчас ничего не было слышно. А раньше было. Я два раза ставила песню и слышала оба раза, – сказала я и еще раз нажала на кнопку воспроизведения. – После третьего куплета. Я точно слышала.

Однако…

В этот раз Юкино тоже ничего не прошептала.

Вновь песня закончилась, и колонки замолкли, будто умерли. Я подняла голову. На меня смотрели ужасно смущенные глаза. На меня – похудевшую и осунувшуюся, с раздраженной кожей, с нечесаными волосами – смотрели, не отводя взгляд. И я четко считала, что было написано в этих глазах.

– Нет. Это правда. Я точно слышала, вот только что. Юкино тихо шептала: «Пожалуйста, пожалуйста». Как будто просила, умоляла о чем-то.

Меня опять стали душить слезы, и я не смогла дальше говорить. Мой визави тоже молчал, кусая губы. Не произнося ни слова, мы молча слушали шум от сноса соседнего дома. От вибрации в комнате дрожали стекла. Мне казалось, что эта дрожь захватывает пространство у меня в голове. Со всей силы сгибает что-то в моем черепе. Искажает мое сознание и память.

– Хорошо, что я с вами увиделся.

Наконец-то он что-то сказал. В его голосе чувствовалось неподдельное сострадание.

– Мне кажется, я все про вас понял.

Прошел день.

Сейчас я одна сижу в комнате Юкино.

На полу блистер с таблетками и стакан воды.

Перед ними лежит нож, я принесла его с кухни.

Я вытаскиваю таблетки из блистера и отправляю их в горло вместе с водой. Интересно, какая это по счету? Говорил ли мне врач, что это за лекарство и от чего оно? Я совсем забыла. Но даже не зная, что тут за механизм, он должен сработать. Всякий раз, когда я отправляю таблетку в горло, все становится таким далеким. Как улицы города между морями приобретают белые мутные очертания.

Встреча с Юкино. Наша совместная жизнь в этой квартире. Вечер, когда она сказала мне, что наконец закончила писать песню, и сыграла «Утро придет». Запись в «Стинкер Белле» и первое живое исполнение песни. Ее хрупкая фигурка с гитарой в чехле и сумкой, уходящая от меня, поднимаясь по лестнице.

На самом деле я и сама хотела стать певицей, исполнительницей своих песен. Я очень долго мечтала об этом. Я начала учиться играть на фортепиано в четыре года. Занималась у учительницы дома. Занятия были сложные, и играть мне не хотелось, но дома я развлекалась, стуча по клавишам пианино так, как мне нравилось. Иногда я напевала мелодии, приходившие мне в голову, соотнося их со звуками пианино. Папа и мама смотрели на меня и говорили, что я стану музыкантом, когда вырасту. Я приняла на веру их слова и стала серьезно сочинять музыку. Писала песни, накладывая стихи на музыку. Так же, как и Юкино, во втором классе старшей школы я стала выступать в клубах. Я тратила все деньги, полученные за подработку, на свои выступления. Верила, что когда-нибудь кто-то, обладающий силой, найдет меня.

Но сколько я ни ждала, никто так меня и не окликнул. Я сама записывала свои песни и отправляла их звукозаписывающим компаниям, приходила на прослушивания, в почтовом ящике копились холодные слова отказов.

Когда мне исполнилось тридцать, я отказалась от своей мечты. Но мне хотелось, чтобы ее исполнил кто-то другой, и, хотя влезла в большие долги, я открыла ночной клуб. Я дала жизнь на сцене нескольким группам и исполнителям, в поте лица трудилась над тем, чтобы собрать публику. Шли годы и месяцы, а я все не могла добиться большого успеха, но полгода назад, когда я тем вечером встретила Юкино, я подумала: «Наконец-то, я нашла». Нашла человека, который станет со мной одним целым, будет жить одной жизнью со мной, повернет время вспять и исполнит мою мечту.

Но она исчезла.

Исчезла у меня. Исчезла из этого мира.

Сегодня день, когда родители Юкино должны были приехать и забрать ее вещи.

Но их планы изменились.

Здесь не осталось ничего, что можно было бы забрать.

«Мне кажется, я все про вас понял».

Вчера было увезено все.

«Простите, но я не хочу оставлять здесь ее вещи хотя бы на один лишний день».

Не пускаясь в дискуссии, он погрузил в машину все вещи до единой и увез. На глазах у меня, ошеломленной. И музыкальный центр Юкино, и ее гитарную стойку, и одежду, и пижамы, и прямоугольную коробку из-под печенья с гитарными струнами, и содержимое стальных полок, включая диск с песней «Утро придет», ее футон и подушку. Даже стоптанные кроссовки из коробки с обувью у входа.

– Послушайте еще один, последний раз песню! Голос Юкино!..

Я попросила его, сорвавшись на крик и ухватившись за музыкальный центр, который он собирался унести. Но он взял меня за локоть и небрежно поднял его. Не обращая внимания на провод, который с грохотом потащился за ним.

– Она живет… – сказал он напоследок, не встречаясь со мной взглядом, – у вас в голове.

Наверное, он прав.

В этой комнате не осталось даже запаха Юкино. Осознав это, я беру нож и отправляюсь в кухню.