– Скажу честно, жалко закапывать себя здесь.

Я объяснила ей, что являюсь управляющей ночного клуба, который находится в большом городе, и дала ей визитную карточку.

– Думаю, ты можешь добиться успеха. Извини, но здесь это вряд ли получится. У тебя будет больше возможностей, если ты переберешься в Токио.

Я четко помню каждое слово, которое я ей сказала. Но что я чувствовала, говоря эти слова, не могу толком объяснить до сих пор.

– У меня есть свободная комната, так что о жилье можешь не беспокоиться.

Наверное, больше всего это было похоже на те чувства, которые я испытывала в начальной школе к одной своей подружке. Мне было досадно, когда она болтала с другими девчонками. Мне хотелось, чтобы она всегда была со мной. Я все время мечтала привести ее после школы к себе домой. Поэтому каждый день – каждый божий день – я придумывала новые способы это сделать. Я звала ее домой всеми правдами и неправдами, рассказывая, что купила новые фигурки, что мама принесла мне дорогие сладости, что из шкафа, где никого нет, доносятся странные звуки. Вечером, когда она собиралась уходить, я останавливала ее, выглядывая в окно и сообщая, что на улице стоит какой-то странный дядька.

Один раз, когда, несмотря на мои уловки, она собралась уходить, я неосознанно взяла ее за руку. Рука у нее была белая и гладкая, словно длинный леденец. Она неловко улыбнулась и, когда я убрала руку, заговорив о каких-то дурацких завтрашних уроках, ушла. С тех пор она ко мне домой не приходила. Мне казалось это страшным предательством с ее стороны, и я ее вдруг возненавидела.

Когда я стала старше, мне уже не нужно было что-то придумывать или брать человека за руку. Потому что ценой собственных усилий я смогла ухватить суть. Я обладаю силой, которая может заинтересовать напряженно стоящую передо мной молоденькую девушку.

– Ты пробовала писать собственные песни?

Юкино потупила взгляд, отведя назад свой маленький подбородок – точь-в-точь как ребенок, признающийся, что вел себя плохо, – и ответила:

– Пробовала. Но нет ни одной, которую бы я довела до конца.

– Это не проблема. Если какой-то материал есть, я могу его подправить и доделать. Или же могу сочинить сама и выпустить песню под твоим именем – мне не важно, – сказала я.

Тут она впервые посмотрела мне прямо в глаза.

– Так не годится.

И тут же снова опустила взгляд, как будто испугавшись своих слов.

– Все это слишком внезапно, дайте мне подумать.

Она схватила мою визитку обеими руками и медленно поднесла ее к сердцу. На ней был свитшот, скрывавший ее небольшую грудь, и я смотрела, затаив дыхание, как мои имя и фамилия приближаются к ней.

– Если тебе нужно согласие родителей, то я, разумеется, с ними встречусь и поговорю. Могу даже прямо сейчас.

Но время было уже позднее, и я ограничилась тем, что проводила Юкино до дома на такси. Она жила довольно далеко от города – тьма кромешная, никаких фонарей, только свет из прямоугольных окон домов падает то тут, то там.

Юкино позвонила мне три дня спустя. Я в это время в опустевшей квартире бессмысленно смотрела на пустые стальные полки, которые оставил мне человек, которого я любила.

– Я подумала и решила.

Голос у нее был уверенный, моему правому уху стало жарко.

– Я хочу попробовать.

Неделю спустя она приехала на синкансэне [4] на Токийский вокзал с минимумом вещей и гитарой.

На следующий день мне домой доставили картонные коробки с музыкальным центром, кучей компакт-дисков, одеждой и пижамами Юкино. Я сразу же возобновила работу «Стинкер Белла». И два раза в неделю ставила в программу выступления Юкино. Я оплачивала взнос за аренду зала сама, держа это в секрете от подрабатывавшего у меня Кодзимы и других исполнителей.

– Вот оно что… – Единственная фраза, которой Кицуги отреагировал на мой рассказ в полицейском участке. – Не могли бы вы рассказать о друзьях Тагами Юкино, если вы что-то о них знаете?

На этот вопрос я не смогла дать полезного для следствия ответа. Юкино всячески сторонилась чужих людей, никогда не разговаривала по душам с теми, кто выступал вместе с ней на сцене. Кроме меня, друзей в Токио у нее не было. Я видела, как после ее выступления часто парни пытались заговорить с ней, но она обладала умением не отвечать на их вопросы, так что диалога не получалось.

– А как у нее было с молодыми людьми?

Я четко и определенно сказала, что у Юкино не было бойфренда. Я, конечно, не знаю, встречалась ли она с кем-то в Нагано. Мне не хотелось расспрашивать, а сама Юкино не рассказывала. По крайней мере, после того как она перебралась в Токио, Юкино ни с кем не проводила время, кроме меня. Мы вместе ходили в супермаркет, в магазины музыкальных инструментов и одежды. Каждый день без исключения я говорила ей «доброе утро» и «спокойной ночи». В те дни, когда у нее не было выступлений, а я работала в «Стинкер Белле», она приходила смотреть выступления других исполнителей и садилась в уголочке зала, говоря, что пришла учиться. На относительно долгое время мы расставались, когда я раз в неделю на несколько часов уезжала на осмотр к кардиологу.