В лифте отчитываю малую за выходку, а она парирует:

– Ты же сама так сказала!

– Я сказала, что он хорош, как чертяка. Это другое. Пожалуйста, больше не ляпни это кому-то еще.

– Ладно, - сделав одолжение, отвечает Нафиса.

Войдя в квартиру, оставляю в прихожей Сабину с дочкой и прямо в обуви бегу к окну на кухню. Еле слышно бубню себе под нос: “Только не уезжай. Постой хотя бы минутку. Если у тебя что-то ёкнуло, постой, пожалуйста”.

Но нет. С высоты наблюдаю за тем, как крошечная фигурка садится в машину. Считаю про себя до десяти и провожаю “БМВ” затуманенным взглядом.

– Ирад, ты чего?
– спрашивает сестра, когда я отхожу к раковине, включаю воду и подставляю под холодную струю пальцы.

– Не постоял, - пожимаю плечами грустно.
– Сразу уехал.

– Кто?
– Саба подходит сзади и обнимает.

– Аслан.

– Какой Аслан?
– удивляет она.
– Тот самый Аслан? Дубайский.

– О, как звучит, - горькая усмешка - это лишь маска.
– Аслан Дубайский. Прям как Лоуренс Аравийский.

– Мам, дядя Аслан купил мне шары!
– на кухне появляется Нафиса, которая все никак не отпускает разноцветную охапку.

– Мы встретили его случайно в парке. Он тоже пришел возложить цветы. Его дед тоже был ветераном.

– Я покажу шарики По, - говорит Нафиса и убегает к своей панде по имени По, которую ей подарил Нариман - ухажер и по совместительству шеф Сабины.

Развернув меня к себе, сестра кладет ладони на щеки и заставляет посмотреть на себя.

– Ирада! Не надо! Останови это пока не поздно!

– Что?

– Не влюбляйся в того, кто никогда тебя не полюбит. От этого очень больно. От этого задыхаешься, умираешь и потом долго не можешь прийти в себя.

Не в силах ей возразить, поэтому просто опускаю глаза, а она ошарашенно шепчет.

– Ты уже? Но как так быстро?

– Я не говорила тебе. Мы встречались уже несколько раз до парка.

– Ирада! Ты…с ним…- подозревает, видимо, что я с ним спала.

– Нет! Нет, конечно, - вырываюсь и снова подхожу к окну.
– Ничего не было. Мы даже не целовались.

– Уфф, слава Аллаху, - вздыхает с облегчением.
– Я не хочу, чтобы тебе было плохо, как и мне.

– С чего ты взяла, что мне будет плохо? Мне же не обязательно повторять твою судьбу! Он ведь может меня полюбить.

Очень стыдно перед Сабиной, что я не сдержалась и огрызнулась, ведь она - мой самый близкий человек.

– Я…я…не знаю, что сказать.

– Просто поддержи меня, - прошу ее негромко.
– Не осуждай, пожалуйста.

В два широких шага она сокращает расстояние между нами и, обняв меня, кладет голову на мое плечо.

– Конечно, я поддержу тебя и всегда буду рядом. И если ты и вправду влюбилась в него, я пожелаю только, чтобы это чувство было взаимно. Потому что ты заслуживаешь самого лучшего!

– Ты права, Саба, - всхлипываю.
– Кажется, я влюбилась в него.

– Ирада.

– Я не знаю, как так вышло, - слезы непроизвольно текут по лицу.
– Но когда он рядом, я как будто ощущаю свое сердце, чувствую, что оно у меня есть. И от него идет тепло и я понимаю, что жива.

– Моя девочка, - обнимает еще крепче и гладит по волосам.
– А он что?

– Он делает шаг вперед и два назад. Я не могу понять, что творится в его голове. А еще он скоро уедет в Дубай. И это, наверное, к лучшему, да?

– Да, - Сабина вытирает ладонями мои влажные щеки.
– Так будет лучше. Переболит.

– Кичик апа!
– крайне раздосадованная Нафиса снова появляется в дверях.
– Мы потеряли мою любимую заколку с вишенками!

Прекрасный итог нашей странной прогулки. Эти вишенки с красными и зелеными стразами я привезла ей из Дубая, и сегодня мы украсили ими ее прическу, заколов волосы с двух сторон.

– Наверное, в парке незаметно упали, - предполагает Сабина.
– Ничего страшного, Нафиса.

– Даа, кнопка, мне бы твои проблемы.

Глава 11. Заколка

Аслан

Она и так у меня из головы уже несколько дней не выходит: ее пухлые, розовые, как лепестки роз, губы с белой каплей мороженого в уголке; кожа нежная, молочная, упругая; запах клубники, лета и ее невинности, от которого сносит крышу.

Сначала на улице у бара, а потом в VIP-кабинке ресторана я почувствовал, что хочу ее - девчонку эту сумасшедшую, маленькую, непосредственную, кудрявую. От одного вида ее открытых плеч, обнаженной полоски живота, юбки, которая вроде бы все скрывает, но вместе с тем облегает и призывно подчеркивает ее изгибы и стройные ноги. А как она невинно провела ладонью по бедру - понятно, что не специально и без задней мысли, но для меня это стало последней каплей. Дышать было трудно, все мышцы напряглись и кровь прилила куда надо, приведя в состояние боевое готовности то, что надо. Я, почти сорокалетний мужик испугался своей реакции на девочку, которая только жить начинает. Ее нельзя трогать - она неприкасаемая. Не мой типаж, не моя женщина, не та, которую я могу брать сильно и жестко, как привык. Ведь она вся соткана из нежности, на которую я не способен, поэтому никогда не связываюсь с такими, как эта Ирада. Я знаю лишь одну подобную женщину, оставшуюся для меня идеалом, недосягаемой звездой, мечтой, которой, увы, никогда не сбыться.