Через секунду мои непослушные кудри рассыпаются по подушке и я с упоением наблюдаю за восхищенным взглядом Аслана

– Охуенная, - выдыхает он и тянет вниз мои брюки на резинке и нижнее белье.

Закрываю глаза - внезапно стыдно. Обнаженная, безоружная, вся как на ладони. Еще и шрам мой уродливый, который я стараюсь спрятать под рукой. Но отступать уже некуда, да и не хочу. Я его хочу - всего, без остатка. Боюсь ли я? Разве только боли физической. Мысли о душевной задвигаю куда подальше, ни к чему они мне сейчас.

Чувствую, как Аслан накрывает меня своим телом и он, также как я, уже без одежды. Его губы оставляют на теле горячие следы, будто клеймят раскаленным железом. Шея, плечи, ключица - я вся в огне, кусаю губы, дышу часто, прикладываю ко рту пальцы и кусаю их, чтобы не вскрикнуть от удовольствия. Но когда он проводит языком по твердому, чувствительному соску, втягивает его в рот и легонько прикусывает, я выгибаюсь дугой и распахиваю глаза.

– Боже мой, - хриплый шепот вырывается из груди.
– Господи.

Хмыкает и, дьявольски улыбнувшись, переключается на другое полушарие. Мой Воланд и мой Мастер.

Смелею. Запускаю пальцы в его волосы и поглаживаю их, пока Аслан властвует надо мной, моим телом и эмоциями. Не прекращая ласкать меня языком, мой лев ведет ладонью вниз и останавливается там, где у меня пожар. Своим осторожным прикосновением он еще сильнее затягивает узел внутри меня - еще чуть-чуть и взорвусь. Дергаюсь под ним, а он не прекращает, и оперевшись на другую руку, шепчет в паре сантиметров от моего лица:

– Чувствуешь, что готова?

– Да, - облизываю губы и отчего-то задаю глупый вопрос, на который и так знаю ответ.
– Это больно?

– Я буду осторожен.

– Хорошо, - киваю и от очередного движения настойчивых пальцев запрокидываю голову.

Слышу, как шуршит маленькая упаковка. Боюсь смотреть вниз, поэтому только в глаза. Грудь вздымается от волнующего и жадного предвкушения. Все, что мне нужно сейчас - снова обнять его, что я и делаю. Наши тела - горячие и влажные - стремятся навстречу друг к другу. Глядя на меня, он устраивается между бедер и рывком оказывается во мне. В этот момент длинный раскат грома за окном оглушает и пугает до дрожи. Что это если не знак?

– Ааах, - первая волна боли тут же накрывает с головой. Жмурюсь, скоблю зубами по нижней губе.

– Потерпи, моя девочка. Смотри на меня! Глаза открой!
– приказывает и я подчиняюсь. Господи, сколько в них сейчас нежности и желания, что я могла бы поверить, что взаимно не только влечение, но и любовь.

В черном небе вновь сверкает молния, шумит майский ливень. Я замираю под Асланом, а он идет дальше и на этот раз боль острее пронзает все тело, до скачущих мошек перед глазами. Вскрикиваю, еще сильнее сжимаю пальцами его стальные, напряженные мышцы.

– Какая же ты охуенная, малышка!
– сказав это, Аслан накрывает мои губы и продолжает ритмично двигаться. Он пьет мои стоны, с каждым новым толчком приручает и возносит на небо.

– Да…Асалан…Да, - все, что я могу ответить ему, когда понимаю, что мне уже не так больно, как прежде. Мне безумно хорошо…так, как никогда.

– Не больно, милая?

– Нет…Уже нет.

– Черт, малыш! Зачем? Зачем ты пришла ко мне?

Я этого не планировала. Я не знала, что все так повернется. Я просто хотела увидеть тебя, мой любимый. Прости…

– Боже, Аслан!
– задыхаюсь, чувствуя, как с новым толчком, внутри меня сжимается пружина, которая вот-вот рванет. Он ускорил ритм и я, уже на грани безумия, тянусь навстречу, обнимаю его за талию и через несколько секунд кричу, взрываясь, как Сверхновая.
– Аслан…

Через несколько секунду Аслан догоняет меня, издав утробный, львиный рык, и падает, уткнувшись носом в мое плечо.

Обессиленная и счастливая, одной рукой укрываю его, а другой поглаживаю волосы на затылке. Любимый. Мой первый, единственный, родной. Моя горько-сладкая радость и печаль.

Глава 14. Откат

Ирада

Я в ступоре. Смотрю в одну точку, прижимая ладони к мокрой серой плитке. Видела кровь на простыне, но быстро убежала в душ, где и обнаружила кровь на бедрах. Не страшно, только немного тянет низ живота и колотит. Мороз по коже не от прохладных капель, бьющих наотмашь по обнаженному, слабому телу, а от осознания, что я безвозвратно переступила черту. Я, восточная девушка из хороших семей, так носилась со своим целомудрием, так боялась подорвать доверие родителей и опозорить их, что потеря невинности с любимым человеком, но до брака, воспринимается мной как точка невозврата. Наверное, если бы мама с папой были живы, я бы никогда не пришла к Аслану сама, не позволила бы себя поцеловать и убежала бы сразу, как только он дал мне эту возможность.