После того, как (очень не сразу) «мальчики» (а иначе своих подопечных дядя Зяма и не называл) выстроились, он сказал:

— Первая шеренга поступает в распоряжение товарища Павлова, он с пополнение приедет как раз. И будет заниматься сборкой вышки для электрического генератора. Вторая шеренга будет ставить электрические столбы: генератор работает только когда ветер дует, а если ветра не будет, то нам электричество по проводам доставят. Наша задача — до первого марта поставить линию в пять километров этих столбов и запустить генератор. О последнем можете не волноваться, запускать генератор и даже его поднимать приедет специальная бригада электриков, но к ее приезду у нас все должно быть готово. Все понятно?

— То есть мы будем жить по три человека в домике?

— Нет, будете жить по четыре человека. В одном домике буду жить я и товарищ Павлов, а один будет запасным: если вы в срок с работой справляться не будете, то потребуется содействие комсомольской бригады «скорой помощи». Но уж лучше постараться обойтись своими силами…

— А что, они, комсомольские парни, такие страшные?

— Они не страшные, но оплата их услуг пойдет из вашей зарплаты — а дерут эти комсомольцы… безбожно, на Привозе к ним и подойти было бы страшно. Так, вон, я вижу, едут машины с нужными железяками и товарищем Петровым…

Спустя месяц Натан Акимов, слегка запинаясь (по-русски он хотя и начал говорить, но еще с большим трудом), поинтересовался у Иваныча — здоровенного мужика, управляющего не менее здоровенным трактором, с помощью которого они только что подняли вышку ветряка:

— А у трактористов зарплата большая?

— Ну как сказать? На жизнь хватает, даже на хорошую жизнь. Я вот тем годом домой и холодильник купил, и машину стиральную. Этим годом супружница моя уже мебель городскую купить возжелала, купим. А вот чтобы автомобиль купить… денег бы, возможно, и хватило бы, но сейчас автомобили только передовикам производства продают. А я уже староват, чтобы в передовики… хотя кто знает, может и выбьюсь. Если, допустим, ваши все бригады до осени не двадцать четыре, а уже штук сорок вышек собрать успеют, то точно выбьюсь!

— А научиться управлять трактором трудно?

— Не очень-то просто, но вполне возможно. Если хочешь, то можешь попроситься в школу трактористов… только там все мужики только по-русски говорят. Вот подтянешь язык — и добро пожаловать: трактористов страсть как у нас не хватает. А скоро еще больше не хватать будет: тут по весне трубу класть начнут, водопровод, значит, делать будут — а там трактористам работы невпроворот! Но вот мне на ту стройку уже не попасть…

— А почему?

— У меня трактор-то тяжелый, но трактор, вдобавок гусеничный, а там нужны будут или колесные, чтобы грузы всякие по степи возить, или бульдозеры. Я на бульдозер пробовал обучиться — не получилось, так что… Ты, конечно, на бульдозер тоже не сгодишься, маловат больно, а там мужики больше такие, что рядом с ними и я малыш, а вот просто на трактор… тракторист и в совхозе человек уважаемый будет, и в городе работы ему найдется немало…

В мире назревали разные «события», а страна спокойно жила обычной жизнью. Довольно напряженной, особенно в части работы: уже с конца января даже швейные фабрики в основном перешли на десятичасовой рабочий день. Но народ особо не роптал, ассортимент магазинов очень наглядно сообщал, что дополнительный заработок лишним уж точно не окажется. Вера с середины января тоже в университет минимум пару раз в неделю бегала, хотя и ненадолго, в перерывах между кормлениями и только когда Катя уже из школы возвращалась. А Виктор — он тоже ударно трудился в своей конторе, и времени на семью у него хватало лишь потому, что на работу и домой он всегда теперь на машине ездил, не теряя часы в дороге.То есть жизнь, хотя и действительно напряженной была, но все же на самом деле спокойной, как бы смешно не звучала фраза «спокойная напряженная жизнь».

Однако Вера, хотя и надеялась на лучшее, внутренне готовилась к худшему. Не самому, конечно, худшему — но любая война хорошей никому не покажется. Ну, кроме откровенных мерзавцев — а проблемой было то, что мерзавцев в мире было уж слишком много. И такая «внутренняя готовность», сопровождаемая сильнейшим моральным напряжением, привела к тому, что она вдруг почувствовала даже странное облегчение после того, как к ней рано утром зашел сосед и сообщил:

— Старуха, ты была, к сожалению, права. Радарная станция «Кавказ-дальняя» сообщила пять минут назад, что они обнаружили двигающуюся по направлению к Азербайджану воздушную цель. Две цели, групповых. Общим числом до двух сотен самолетов…

В самом начале февраля Лаврентий Павлович зашел к соседке «на ужин», чтобы обсудить некоторые проблемы, связанные с переброской самолетов в Азербайджан, точнее, с обеспечением этих самолетов новейшим оружием, которое делалось в Синицком. А заодно и посоветоваться по некоторым другим вопросам, возникшим за последний месяц. Ему было довольно интересно выслушивать ее рассуждения, причем не ради развлечения, а исключительно в практическом плане.

Давно, еще когда он был руководителем НТК, он как-то в разговоре с женой в шутку поинтересовался, не ревнует ли его Нино к молодой соседке, и жена тогда ответила так, что он сильно удивился. Но Нино всегда была женщиной мудрой, и он откровения жены воспринял очень серьезно:

— К Вере? Она, конечно, молодая, и если не красавица, но все же довольно симпатичная. Но к ней ревновать причин нет: возможно, она интересна для тебя, но вот ты для нее точно никакого интереса не представляешь как мужчина. Девочка все же немного странная: очень молодая, но относится к тебе, да и ко всем вам, кто страной руководит, не как женщина к мужчинам, а как заботливая нянька к детям: она просто старается помочь вам не совершать каких-то серьезных ошибок. Чтобы вы не упали, носы себе не расквасили. И не за руку при этом держит, а… она действительно как очень хорошая нянька: ничего не запрещает, а просто отвлекает от занятий, в которых вы можете себе носы свои расквасить. Предлагая занятия более интересные, и, вдобавок, практически гарантирующие успех…