Лаврентий Павлович работой был загружен более чем изрядно, и на досужие разговоры у него времени просто не оставалось. Почти не оставалось, но, чтобы просто не помереть от переутомления, любой человек должен время от времени отдыхать. И первый раз по-настоящему отдохнуть у него получилось лишь пятнадцатого сентября, когда Иосиф Виссарионович, на очередном совещании внимательно посмотрев на осунувшихся соратников, пригласил всех отправиться на рыбалку «куда подальше».

Подальше — это оказалось неподалеку от Звенигорода, и там, сидя на берегу речки, Лаврентий Павлович, сам с удочкой сидеть не особо любивший, подошел к безмятежно валяющемуся на травке Станиславу Густавовичу. То есть тот вообще-то не на травке валялся, а на постеленном на траву хитром пластмассовом матрасике, которые на одном из заводов химпрома начали производить для армии — но главное заключалось не «на травке», а в «валялся». То есть ничего не делал, и Лаврентий Павлович решил его от такого бесцельного времяпрепровождения отвлечь:

— Станислав Густавович, можно мне один вопросик вам задать? Не то, чтобы по работе, но мне очень хочется понимать, когда человек на работе работу делает, а когда занимается очковтирательством и впустую народные денежки транжирит.

— Слушаю…

— Тут Старуха много раз говорила про какие-то ненастоящие деньги, но я просто понять не могу, почему какие-то деньги у нее ненастоящие и чем они от настоящих-то отличаются.

— Это все понять просто, только вам раньше это не нужно было: ваша-то контора деньги только тратит. Правильно, кстати, делает, работа ваша на стабильности экономики очень сильно сказывается — но вот про деньги, откуда они берутся и как и почему тратятся, вам, думаю, вообще неинтересно было знать.

— Было — а теперь стало интересно. Что за деньги такие ненастоящие у Старухи?

— Ученый отличается от простого человека тем, что в своей науке он начинает с установления определенной и всем понятной терминологии. Всем понятной из числа тех, кто этой же наукой и занимается. Вера Андреевна — а речь, как я понимаю, о ней идет — экономикой не занималась, и терминологию нашу она, соответственно, не изучала…

Лаврентий Павлович начал было закипать, но вспомнил предостережение Иосифа Виссарионовича и постарался упокоиться.

— Ну так она для той части экономики, которая её касалась, придумала свою терминологию. Придумала, но так как в ее окружении все больше химики, а не экономисты, то ее термины экономистам уже непонятны, и в разговорах с другими людьми она старается эти свои термины как-то перевести на общечеловеческий. Сама она называет такие деньги «виртуальными», то есть в реальности как бы не существующими. Хотя, пожалуй, ее название больше соответствует реальному положению вещей, я уже подумываю о том, чтобы именно её термин в экономическую науку внедрить. А мы это называем — и теперь я уже понимаю, что неправильно называем, потому что такое слово в заблуждение вводит — деньгами безналичными.

Струмилин замолчал, и Лаврентий Павлович принялся разглядывать безмятежную физиономию «любимого экономиста Сталина» — но поняв, что продолжения без «направляющего импульса» не последует, решил уточнить:

— Вы считаете, что таким образом мне всё объяснили? Насколько я понимаю, безналичные деньги — это которые переводятся, скажем, через сберкассу, через банк или по почте…

— А я и сказал, что такое название в заблуждение людей вводит.

— Это прекрасно, но вы меня из этого заблуждения выведите! Не хочу в заблуждении сидеть, надоело уже!

— Что? А… вы хотите, чтобы я рассказал, как работает двухконтурная система… Вера Андреевна ее уже довела до предела совершенства, введя третий контур. Я, конечно, не уверен, что она это осознанно проделала, но… судя по тому, как ловко она раздевает буржуев, в ней пропал великолепный экономист.

— Почему пропал? Она ведь и на самом деле, как вы говорите, буржуев раздевает. Причем буржуи эти даже рады этому. Но вот понять, как она это делает… а еще она постоянно говорит, что Гитлер создал идеальную финансово-экономическую систему, а чем она идеальна и почему при этом Гитлер сам себя в ловушку загнал… Мне было бы очень интересно понять, что она имеет в виду. А вы же, по крайней мере по словам Иосифа Виссарионовича, с этим уже разобрались, так дайте и мне разобраться!

— Разобраться? — Станислав Густавович поднялся с коврика, сел, оглядел окрестности. — Эти, я гляжу, еще минимум полчаса будут на поплавки пялиться в тщетной надежде, что какая-то спятившая рыба позарится на их червяков. Так что, думаю, объяснить я вам всё успею.

— Внимательно слушаю.

— Давайте представим себе маленькое государство, в котором живут… ну, для начала, десять человек. И все эти люди живут, скажем, табуретками. То есть они на табуретках сидят, едят их, пьют… то есть им для жизни больше ничего не надо.

— Почему табуретками?

— Это пример такой: для табуретки ничего, кроме куска дерева, вроде не надо. Поначалу не надо — а вот потом… Итак, рассмотрим, как работает двухконтурная денежная система и зачем вообще она нужна…

Вечером в среду, еще четвертого сентября, Виктор после ужина поинтересовался у жены, почему она ходит такая грустная:

— На работе сильно устаешь? Давай я буду за тобой в Лианозово заезжать. И утром тебя туда отвозить, хоть не придется тебе за дорогой следить и напрягаться.