Пробую их на ощупь, впитывая ощущения. Все сразу. Тесноту между нами. Вкус его языка, которым он гладит мой, ведь наш поцелуй становится бесконтрольно глубоким, а мое тело выгибается Палачу навстречу.

Повисаю на нем.

— М-м-м… — этот стон принадлежит не мне, и от него меня снова встряхивает.

От пульсации и твердости у него между ног тоже! И оттого, что губы Артура вдруг прижимаются к моей шее во влажном жадном поцелуе, а ладонь накрывает через платье ягодицы и сжимает…

— Эй, ребят… — настойчивый голос бармена врезается мне в затылок. — Я все понимаю, но найдите себе другое место.

Артур вскидывает на бармена глаза. Выпрямляет спину, и его объятия немного ослабевают, а я с трудом держу себя на мягких ногах — они ни черта не слушаются.

Обхватив пальцами запястье, он тянет меня за собой. Прочь от стойки. И хоть гостям вокруг на нас совсем плевать, все равно прячу лицо.

Вкус нашего поцелуя въелся в мои рецепторы. Губы горят. Пульсируют. И между ног тоже. Не меньше жжет места, которых только что так бесстыже касалась горячая ладонь, и в воображении на коже у меня остались повторяющие ее красные следы.

Во мне просыпается паника. Страх того, что мое поведение Палач расценит, как предложение, а это не так!

Следуя за ним, я пытаюсь развеять путаницу в голове, но голова не слушается, потому что, втащив в коридор с туалетами, Палач толкает меня к стене и нависает, опутывая руками.

Я успеваю заглянуть в его глаза и сделать вдох, прежде чем мы целуемся опять. Сплетаем языки. Мои руки снова у него на шее — не касаться становится невозможным!

Его руки блуждают по моей спине, а тело своим возбужденным напором пугает и манит одновременно. Я вдруг понимаю, что заставляет девушек совершать глупости, о которых потом жалеешь, — именно такие ощущения. Голые желания. Ослепленные.

Губы Артура сминают мои. То медленно, то быстро. Язык играет, дыхание частое, прикосновения нетерпеливые. Ладонь пробирается под край моего платья, плавит кожу и ложится на бедро.

Ослепленная или нет, я хватаю его за запястье, как ошпаренная. Впиваюсь ногтями, заставляя убрать руку!

Отдернув ее, он разрывает поцелуй, уткнувшись лбом в стену, рядом с моим виском.

Руки скатываются по его груди. Упираются в нее, и ладони вспыхивают от быстрых ударов сердца под ними.

Меня разрывает от желания продолжить, но внутри сорвало все стоп-краны сразу!

Он может смеяться, называть дурочкой, мне плевать. Может уйти. Именно этого я ожидаю, замерев и закрыв глаза. Что он уйдет, решив не тратить время на меня и мои рефлексы, но он не уходит, а шумно дышит, сводя с ума своей близостью.

Набрав в легкие воздуха, пытаюсь сказать то, чего требуют мои ощущения и принципы:

— Я не… не…

Жмурюсь.

Он втягивает воздух и подстегивает без чертовой иронии и издевки, словно мои заикания принял как должное:

— Ты не…?

— Это не приглашение к…

— К…?

— К… к… сексу… — произношу. — Я не готова… я тебя совсем не знаю…

— Яна, — отзывается Палач. — Если у меня стоит, это не значит, что я опасен.

— А по ощущениям это очень даже опасно… — произношу и тут же об этом жалею.

Я не хочу быть ребенком. Не хочу говорить глупости, но я никогда не видела вживую возбужденный мужской член. Не трогала и не пробовала на вкус. Именно поэтому несу всякий бред, а Палач…

Подняв лицо, он демонстрирует расфокусированный и напряженный взгляд. Не прячет свой голод, и у меня под ложечкой сосет, ведь, кажется, я кончиком мизинца придерживаю лавину!

— У тебя мужик был? — спрашивает.

— Это… наглый вопрос… — говорю, отведя в сторону глаза.

— Блядь. Окей. Пусть это останется тайной. Договорились — ты девушка-загадка.

Он произносит это со смешком. Словно вопрос не стоит выеденного яйца, да и ответ на него очевиден, но я все равно говорю, глядя ему в глаза:

— Пусть…

Оттолкнувшись от стены, Палач отходит на шаг и запускает в волосы руки. Они уже растрепаны моими пальцами, и я рдеюсь.

На мне его запах. Мир вокруг придавлен его присутствием, тело бесится, сердце — тоже, особенно когда задеваю взглядом его пах.

Опустив руки вдоль тела, он двигается туда-сюда: пару шагов в одну сторону, потом в другую. Когда останавливается, направляет на меня взгляд и говорит: