Нельзя делать такое — ущерб репутации!

События разворачивались страшные — немцы, офицеры и матросы, еще не пришли в себя от страшной картины гибели «Кайзера», бушевавшего на «Арконе» пожара и нещадно избиваемого несчастного и обреченного «Корморана». Сейчас, не в силах спасти тонущий авизо, флагманский «Дойчланд» отчаянно отбивался от «Бостона» и «Конкорда», а к тем уже спешил на помощь «Петрел». И что самое скверное — американцы старались не входить в зону действия 26 см пушек, было видно, что крупнокалиберные снаряды падают с небольшим недолетом.

— «Ирене» под обстрелом, экселенец! Противник идет на сближение!

Доклад привел принца в состояние обреченности. Первый раз они смогли выстоять под обстрелом трех вражеских крейсеров, и то чудом — все дело в том, что этот отряд находившийся под флагом самого Дьюи, в бортовом залпе был вдвое мощнее всех четырех германских крейсеров. Да что там — одна «Олимпия», имевшая четыре башенных восьмидюймовых пушки стоила тут их всех вместе взятых, а попадания 113-ти килограммовых снарядов оказались воистину разрушительными. «Кайзерина» перенесла три таких взрыва, но если их будет больше, а все к тому идет, американцы просто истребят крейсера кайзерлихмарине один за другим. И только теперь немцы понимали, что пережили испанцы, ведь на их кораблях не было брони, пушки совсем устаревшие стояли — печальная участь «Арконы» и «Корморана» на то наглядное подтверждение.

— На «Дойчланде» поднят сигнал, ваше высочество — то приказ адмирала Дидерихса. «Ирене» и «Принцессе Вильгельмине» надлежит немедленно идти к флагману и вместе отходить к Маниле под прикрытие береговых батарей. Вам, экселенц, надлежит на «Кайзерине» и «Гефионе» прорываться на соединение с эскадрой адмирала Камары!

— Дать полный ход, капитан! «Гефиону» следовать в кильватере! Надеюсь, что крейсер не подведет!

Принц посмотрел на небольшой, чуть меньше четырех тысяч тонн водоизмещения корабль, наиболее слабый среди остальных — всего десять 105 мм пушки. Зато командир, корветтен-капитан Фридрих Фоленус, истовый служака, содержал свой крейсер в надлежащем порядке. И не ошибся — «Гефион» не только не отставал от флагмана, но даже мог опередить его, такое возникло ощущение. И все может быть оттого, что ему попадать под залпы «Олимпии», не имея возможности нанести вражескому флагману достойный ущерб, не очень то хотелось. А вот два других корабля уже серьезно пострадали от американских пушек — «Ирена» и «Принцесса Вильгельмина» уже не смогли бы дать полный ход, были видны пожары. Так что адмирал Дидерихс принял абсолютно правильное решение — они не имели шансов на спасительное бегство. Янки, видя, что немцы убегают из залива, совершили ошибку, бросившись за ними в погоню. И только через четверть часа, жестокой паузы, которую принц пережидал, прислонившись к тонкой двухдюймовой броневой плите, и молясь в душе, сообразили, что догнать не смогут.

— Вроде оторвались от противника, — не слыша взрывов, тихо произнес принц Генрих, посмотрел в бинокль и вздохнул с нескрываемым облегчением. Оба крейсера с «женскими именами» уже подошли к «Дойчланду», отчаянно отстреливаясь от американских канонерок с «Бостоном» и «Рейли». А вот «Олимпия» с «Балтимором» прекратили погоню. И, сделав разворот, понеслись обратно. Но поздно — в оптику было прекрасно видно, что три германских корабля, пусть порядком избитые, все же вошли под защиту береговых орудий — у борта «Бостона» неожиданно «вырос» высоченный всплеск от 240 мм снаряда. Это подействовало отрезвляюще даже на опьяненных победой американцев — их корабли тут же отвернули, вняв предупреждению…

Схема бронирования и вооружения броненосного крейсера «Император Карлос V» — в отличие от «инфант» он защищен гораздо лучше, а площадь бронирования гораздо больше жалких десяти процентов. Одна беда — пушки «гонтория», с ними «армада» промучилась всю войну. Зато морское министерство попыталось «сэкономить», вот только затраты на производство откровенного брака оказались многократно выше ожидаемой прибыли, а стоимость «инфант» возросла на треть — с 15 до 20 миллионов песет…

Глава 18

— Я понимаю, что теперь нам нужно идти в залив совместными силами и там дать сражение неприятелю. Какой то злосчастный оказался вчерашний день… да и ночь тоже… Мы попытались атаковать неприятеля миноносками, но монитора с крейсером на месте не оказалось. Как ушли — не понимаю…

Контр-адмирал Камара сокрушенно покачал головой — такого афронта он никак не ожидал, казалось, что сама судьба над ним жестоко посмеялась. В собственной ошибке он боялся признаться самому себе — Субик мог же занять на сутки раньше, снять со вспомогательных крейсеров и с ростров «Пелайо» и «императора» минные катера. Их было доставлено шесть, включая те четыре, которые оставили перед походом в Вест-Индию «инфанты» и «Кристобаль Колон». И провести с миноносками ночные учения с пробными атаками, которые ему настоятельно рекомендовали совершить заблаговременно. Однако он сам настолько был занят спешной выгрузкой десанта на берег, что просто позабыл, как и штабные.

Так что появление «Монтерея» и «Чарлстона» в Субике оказалось полной неожиданностью, хорошо, что купленный у немцев лайнер «Колумбия», переделанный во вспомогательный крейсер «Рапидо», успел предупредить, благо ход в 18–19 узлов держал достаточно устойчиво. Да и противник для любого малого небронированного корабля был серьезный — вооружение из двух 160 мм и пары 140 мм пушек давало на то определенные надежды. Вот только в намечавшимся сражении ставить его в линию Камара не собирался. Броненосца и большого забронированного крейсера по его замыслу должно было хватить для оглушительной победы над отрядом из двух маленьких кораблей, загнанных в бухту, из которой не было выхода.

Однако успеха в артиллерийском бою, на который так рассчитывали потомки конкистадоров, не было достигнуто от слова «совсем». Да и как победить, если безбожно промахивались с двадцати пяти кабельтовых, а подойти поближе не решились из-за риска сесть на мель. И при этом неудачно маневрировали, и сами получили два попадания крупнокалиберными снарядами, к счастью, не нанесших серьезных повреждений. Кроме небольшого пожара на кормовой надстройке броненосного крейсера, где не убрали деревянный настил, по которому в тропиках гораздо лучше ходить, чем по раскаленному под жарким солнцем стальному настилу.