Зайдя внутрь, парни увидели слева, у стены, один длинный писсуар, похожий на поилку для скота. А вдоль противоположной стены, на возвышении, десяток овальных дыр.

– Этот туалет построен пять лет назад, - рассказывал Алдер.
– В самом посёлке, у нас ещё три таких. И там уже и мужское и женское отделения. И кабинки отдельные и даже стульчаки. А вот в Перекрёстке, там уже настоящие унитазы в кабинках. И раковины блестящие. И водой всё это смывается. Сегрегор такие по всей Пустоши строит. Он говорит, что общественные туалеты, это один из главных признаков цивилизации.

Путники молчали, таращась на дырки, а староста объяснял:

– Он говорит, что если люди ходят по нужде за дом, то это отсталость. И когда собаки ничейные на улицах, это тоже отсталость. И когда мусор на улицах валяется. Или когда где-то рядом логово или зверей или мутантов - это тоже отсталость. Раньше, ведь, люди годами терпели подобные мерзости, а сейчас нет. Если где, какие звери заведутся, приезжают воины и решают этот вопрос. Идёмте.

– Вот такие дела, - сказал староста, когда они вышли на улицу.
– Так, что у нас в Хибаре, почти что, самая настоящая цивилизация.

– А раньше как было?
– спросил Елизар.

– А раньше вся эта крепость была, словно один сортир вонючий! На улицах собаки и кучи мусора. И люди ютились тут же, а в переулках срали. А сейчас вон, крыша над головой у всех. Дома строятся. Три чистых туалета. Да что там, медпункт у нас есть! Год назад один ногу сломал, так наш, местный фельдшер, ему ногу закрепил. Потом настоящий хирург из Перекрёстка приезжал и похвалил. И сейчас он нормально ходит. А уж в Перекрёстке... Вот видите, у меня руки нет. В детстве была, но слабая, а потом, с возрастом сохнуть стала и как плеть висела. Намучался я с ней. Приходилось к телу привязывать. А как новая жизнь началась, мне в Перекрёстке её отрезали. И не где-нибудь, а в операционной! Знаете, что такое операционная?

Агей хорошо знал, что такое операционная, но промолчал.

– Там чистота такая и воздух такой, - с удовольствием рассказывал староста.
– Не надышишься! Столы, стены, всё блестит. Положили меня на стол, такую маску к лицу приставили и я заснул. А как проснулся, руки, как ни бывало! Вот уж облегчение мне было!

– Это интересно, - скучным голосом сказал Добер.
– А поесть, сейчас, у вас нельзя?

– Конечно! Вы, сейчас, пока отдохните, а я на счёт обеда распоряжусь. В посёлке уже обед прошёл, но мы здесь ещё не ели, так что, вместе с вами пообедаем. Отдыхайте. Минут через пятнадцать будем есть. Я вас позову.

Вернувшись в дом и пройдя в спальню, путешественники сели на несколько кроватей.

– Чего вы там говорили, когда мы только пришли?
– сразу же спросил Добер, глядя на бывшего раба и старика.

– Сейчас объясню, - кивнул Коляныч.

Все они уселись на две стоящие рядом кровати.

– Расклад такой, - сказал бывший раб.
– Нам объяснили о местных порядках, и о ситуации в Пустоши.

– Что именно?
– спросил Добер.

– Если вкратце, то раньше тут было плохо. Как и в океане, по Пустоши взад-вперёд сновали разные банды на машинах. Убивали, грабили, насиловали... Потом была война, в которой победил клан известного вам Сегрегора, и сегодня Пустошь - это его вотчина. При нём стало гораздо лучше. Уже нет грабежей, но и Сегрегор тоже не добрячок. Как я понял, ему вряд ли понравится, что по его дорогам шляются какие-то бродяги, вроде нас. К тому же они нам тут объяснили, что прямых дорог, на запад, здесь и нет.

– Мы тоже про это слышали, - сказал Жерех.

– Да, - кивнул Коляныч.
– И сейчас вот какой у меня план. Вернее, я его предлагаю, а решать давайте все вместе. В общем, сейчас отдыхаем тут и ночуем. А завтра утром, собираемся и двигаемся по этой дороге, в Перекрёсток. Это уже более большой городок, как говорят местные, там и жителей побольше и там самая настоящая цивилизация. Здесь у них антенна и они о нас предупредят.

– Зачем предупредят?
– насторожился Добер.

– За тем, что бы встретили нас. Теперь нам придётся с Сегрегором дело иметь.

Агей, вместе со всеми, удивлённо слушал товарища, который продолжил объяснять:

– Про Ковчег и прочую дурь придётся забыть! Пойдём в этот Перекрёсток и посмотрим, что они нам предложат. Судя по словам этих начальников, девять шансов из десяти, что нам не разрешат идти дальше, а предложат остаться у них.

– И, что нам тогда делать?
– спросил Вилен.

– Соглашаться. Другого выбора нет. Но, сразу скажу, они нас там быстро в оборот возьмут. Будут выспрашивать, кто мы и что мы. Тут уж наша сказочка про Белое Озеро не прокатит. Придётся правду говорить!

– И что дальше?
– поинтересовался Жерех.

– А дальше делать, что скажут. Скорее всего, придётся у них поселиться. Пару лет тут перекантуемся, а дальше - видно будет.

– Ты это серьёзно?
– удивился Жерех.

– Более чем! Какой у нас выбор? Во-первых, прямой дороги на ту сторону Пустоши нет. На север, к обитаемым местам, здесь тоже дорог нет. А без дорог идти... Ну, такое себе развлечение. Не знаю как вы, но я за последние дни уже находился досыта.

Добер вдруг резко вскочил на ноги, осоловело глядя на остальных своими свинячьими глазками.