Я не была уверена, хорошо это или плохо, но, по крайней мере, мне не придется выслушивать суждения Синклер.

— Конечно, сэр. Просто позвоните мне, если вам понадобится что-нибудь еще. — Она захлопнула за собой дверь с чуть большей силой, чем требовалось.

Экер вздохнул.

— Я буду расплачиваться за это несколько недель. Она терпеть не может, когда ее не включают.

Я усмехнулась. Это был последний звук, который я ожидала издать.

Выражение лица директора смягчилось.

— Как ты держишься?

Этот вопрос вызвал еще больше смеха. Такого сильного, что у меня заболели все еще заживающие ребра. А затем, без предупреждения, смех сменился слезами.

— О боже, — пробормотал он, хватая коробку с салфетками и усаживаясь рядом со мной.

Я высвободила руку, пытаясь взять себя в руки.

— Знаю, для тебя это нелегко.

— Все здесь, за исключением четырех человек, ненавидят меня.

Экер приподнял брови.

— Я не испытываю к тебе ненависти. Куинси ты очень нравишься. Ты, кажется, поладила с Керри и еще несколькими членами королевской семьи. Значит, должно быть больше четырех.

— Ладно, шесть. — Я икнул.

Он усмехнулся.

— В нашем царстве не слишком любят вещи или людей, которых не понимают.

— Элементалей-полулюдей полно.

Экер посерьезнел.

— Но ни один из них не настолько силен, как ты.

Я прерывисто вздохнула.

— Я не нападала на Дрю.

— Я верю тебе.

— Верите?

Экер кивнул, откидываясь на спинку стула. Он некоторое время изучал меня.

— Атлас приходил ко мне прошлой ночью.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Конечно, он приходил. Мой нежный гигант никогда бы не отказался от решения проблемы, не испробовав все, что было в его распоряжении.

— Я никогда не слышал, чтобы он лгал мне. Врал, когда у кого-то из принцев были неприятности? Конечно. Но он никогда не был нечестен в том, что действительно имело значение.

— Он хороший человек, — прошептала я.

— Один из лучших. Но не все это понимают. Они знают истории о его отце, они видят его рост и выносят свои суждения.

Я разорвала салфетку, которую держала в руках.

— Это ранит его больше, чем он показывает.

Уголки губ Экера приподнялись в намеке на улыбку.

— Я рад, что он поддерживает тебя.

— Мне тоже с ним повезло.

— Так и есть. И из-за него я знаю, что Дрю и его помощник напали на тебя.

Я обернула салфетку вокруг пальца.

— Что это значит для меня?

Экер вздохнул, глядя в окно.

— Дрю полна решимости убрать тебя отсюда. Ее отец — близкий союзник короля Зефира. Если она будет настаивать достаточно сильно, это может оказаться не в моей власти. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать тебя здесь.

У меня защемило в груди от такой доброты. Ради этого директору Экеру придется рисковать своей карьерой.

— Спасибо, что пытались мне помочь.

— Ты мне нравишься, Аура. Думаю, хорошо, что у нас все так сложилось. Но пока что не высовывайся и постарайся держать свои чувства под контролем.

— Я пытаюсь.

— Хорошо. — Он хлопнул в ладоши и встал. — А теперь поторопись, иначе опоздаешь на урок.

Я взглянула на часы и выругалась. Схватив сумку, я выбежала из кабинета и завернула за угол. Я столкнулась с высокой фигурой, отшатнувшись в сторону. Чья-то рука схватила меня за запястье, удерживая на ногах.

— Не смотрите, куда идете, мисс Коулман?

От этого голоса по моим венам пробежал лед. Я тут же попыталась вырвать свою руку из хватки короля Зефира.

— Прошу прощения, Ваше Величество.

Мое сердце заколотилось о ребра, когда он крепче сжал мое запястье. Его взгляд остановился на моих шрамах.

— Как это произошло?

У меня сдавило горло, будто тело не хотело отвечать ему.

— Я оказалась в пожаре, когда была маленькой.

Глаза короля Зефира стали ледяными, по ним пронесся каскад ледяных капель.

— Когда? — спросил он.

Я попыталась вырваться из его объятий.

— Мне… мне было восемь.

— Где?

— Я…

— Отпусти ее. — Голос Атласа превратился в угрожающее рычание.

Ярость захлестнула короля Зефира, и он крепче сжал руку.

— Я не отчитываюсь перед тобой, мальчик.

— Я сказал тебе, что она под моей защитой. Ты бы мог так оскорбить меня? Моего отца?

На скулах короля Зефира дрогнул мускул, но он ослабил хватку и прищурено посмотрел на меня.