Я не могу дышать.

Я не могу дышать, черт возьми.

У меня срабатывает рвотный рефлекс, и на глаза наворачиваются слезы.

Он вытаскивает член почти полностью. Я кашляю и захлебываюсь, слюна течет по бокам моего рта.

— Дыши. Вот так. — Его пальцы гладят мои волосы. Это контролируемое, но успокаивающее движение. — Ты должна доверять мне.

Ха. Я хочу сказать ему, что никогда не доверюсь социопату, но, как ни странно, в этот момент… Я смотрю в эти завораживающие, нечитаемые глаза и думаю, что доверяю ему. По крайней мере, пока.

Я задыхаюсь, слезы застилают глаза, но я снова открываю рот. Он создал монстра. Я не могу насытиться.

Он толкается до тех пор, пока не упирается мне в горло. Но он не душит меня. Его пальцы в моих волосах управляют моей головой и всем моим существом, как штурвалом. Доминик делает это снова и снова. Он вколачивается в мой рот и выходит из него, и из него сыплются резкие проклятия.

— Такая красивая. Такая чертовски хрупкая, — он ухмыляется, когда еще больше слез льется по моим щекам.

Ему нравится делать мне больно, а мне нравится, что он это делает. Как же это плохо.

Я не могу отвести от него взгляд. Все его тело напряжено. Его волосы уложены в идеальную прическу, а жилистые предплечья сгибаются при каждом движении. Его темные, пугающие глаза так и манят меня согрешить.

Несмотря на то, что он использует мой рот, я чувствую свое влияние на него. По тому, как сжимаются его плечи, и по тому, как он гортанно хрипит. Моя сердцевина пульсирует и болит от потребности.

— Блядь, Камилла, — рычит он, и я чувствую, как он дергается у меня во рту. Он кончает глубоко в мое горло. Я сглатываю. Или пытаюсь, во всяком случае. Сперма стекает по каждой стороне моих губ и по ключицам. Раньше мне никогда не нравилось глотать, но будь я проклята, если пропущу все, что может предложить Доминик.

Он вырывается, и я отпускаю его с хлопком, уже чувствуя потерю.

Я не разрываю зрительного контакта, хотя по моим щекам текут слезы и сперма. Никогда не думала, что кто-то может заставить меня чувствовать себя настолько использованной и одновременно довольной.

Доминик смотрит на меня с горячим выражением лица, как будто я какое-то чудо. Он тянется вниз и поднимает меня на ноги. Его руки обхватывают меня, пока он расстегивает мои путы. Его пальцы поглаживают внутреннюю сторону моего запястья, прежде чем отпустить их. Я перестаю дышать. Это, наверное, самая заботливая и интимная вещь, которую он делал со мной.

Я массирую больное место и пытаюсь уловить его выражение лица.

Его голова находится всего в дюйме от меня. Я хочу поцеловать его. Мне нужно его поцеловать. Это же будет справедливо после того, что мы сделали.

Но это должно быть только одноразовое приключение. Поцелуи — это для длительных отношений.

— Иди, приведи себя в порядок, — говорит он ровным тоном.

Разочарование сжимается внизу живота. Я начинаю поворачиваться в сторону ванной, но Доминик останавливает меня, взяв двумя пальцами за подбородок.

— Не задерживайся. Я еще не закончил с тобой, Кам.

У меня перехватывает дыхание. Кам. Он использует другое, уменьшительное, имя. Это должно быть хорошим знаком.

Я киваю и направляюсь в ванную, борясь с постоянным пульсированием в заднице и неудовлетворенной пульсацией в сердцевине.

Я задыхаюсь от вида в зеркале. Мои волосы растрепаны. Слезы и сперма размазаны по лицу. Слава богу, я не пользуюсь косметикой, иначе картина была бы трагической.

Улыбка растягивает мои губы. В глазах блестит искра. Я счастлива. Я просто счастлива, что могу пережить этот сокрушительный опыт с кем-то вроде Доминика.

Камилла — ботаник, девушка из маленького городка, переживает умопомрачительный роман на одну ночь с социопатом.

Способ окунуться в приключение.

Я брызгаю водой на лицо и стараюсь, чтобы волосы были как можно более послушными. Я нахожу банный халат и колеблюсь. Доминику не понравилось, что я раньше прикрылась простыней, и странно, что мне так комфортно быть голой рядом с ним.

И все же…

На моих губах заиграла озорная улыбка. Хочу проверить его реакцию. Я проскальзываю в халат и завязываю его, прежде чем вернуться в комнату отдыха.

Я замираю на пороге. Доминик сидит на кровати и ест с подноса. И он голый. Полностью. И брюки, и рубашка валяются на полу. Мои жадные глаза впиваются в его худую, но хорошо очерченную грудь.

Bah alors (с фр. Ну что ж)!

У него есть татуировка! Как будто все в нем не было слишком манящим, но под этим идеальным костюмом у него должна была быть чертова татуировка.