Пока медики орудовали шприцами и нашатырем, Миша сделал заказ навынос, сел за стол и стал наблюдать. Толстяка вскоре откачали. Доктора облегченно вздохнули и попросили больного подписать отказ от госпитализации. Тот пропищал: «С удовольствием!» – и расписался на бланке.

Миша вспомнил, где он слышал этот голос. В Игнатьевском во время пира этот толстяк был самым веселым и активным.

Публика в «Макдоналдсе» быстро успокоилась после отъезда «Скорой». Семья толстяков веселилась как ни в чем не бывало. Глава семьи шутил пронзительным голосом:

– Не дождетесь! – и сам весело заливался хохотом.

Он вновь принялся уничтожать заказанную еду.

Миша забрал пакеты и напоследок оглядел заведение. Посетители показались ему довольными, раскрепощенными и вовсе не «убогими», как следовало из маминых выводов об общепите. Они ставили на столики одинаковые коричневые подносы, усаживались на одинаковые пластмассовые стульчики, раскрывали одинаковые пакетики и с одинаковым удовольствием поедали свои бургеры. Похоже, все были счастливы в этой своей одинаковости.

Семья радостных толстяков продолжала пировать, но глава семьи вновь закашлялся, как-то весь обвис и начал стекать со стула на пол. Вокруг его глаз расплылись огромные черные синяки, он хватал ртом воздух и не мог вдохнуть.

– «Скорую»! Вызывайте «Скорую»! Он подавился кунжутом! – кричала жена.

Какой-то мужчина подошел к толстяку и пощупал пульс на руке, потом на шее. Затем снял со лба очки и поднес их к приоткрытому рту огромного туловища.

– Вряд ли «Скорую». Вызывайте катафалк. Вот визитка моего коллеги. – Мужчина протянул карточку.

– Вы – похоронный агент? – Свежеиспеченная вдова не смогла сдержать любопытства.

– Всего лишь кардиолог, – горько улыбнулся мужчина.

Миша быстро схватил пакеты и выбежал из заведения. Он помнил, что в Игнатьевском Виктор что-то говорил про этого полного мужика.

Настроение наладилось, когда Миша представил себе, как на пакеты из «Макдоналдса» отреагирует мама, а особенно – Лаура.

После Мишиного приступа ярости с уничтожением семейных реликвий Лаура напряглась еще больше. Она тщетно искала оправдания для племянника, копалась в себе, пытаясь понять, почему Миша выстраивает стену отчуждения. Взгляд его стал быстрым и колким, он почти не смотрел в глаза. А когда смотрел, лучше бы Лаура не могла прочитать того, что в них было написано. К сожалению, она успевала – даже за доли секунды, пока Миша еще не отвел взгляда…

В сознании все перепуталось – агрессивный мужик, которого корчил из себя Миша, никак не клеился с образом любимого племянника. Но она не могла приказать себе перестать любить его…

Лаура решительно направилась к Софочке и на подходе к подъезду чуть не получила удар по голове пакетом, выброшенным из окна каким-то придурком. Большой бумажный пакет с эмблемой «Макдоналдса» приземлился в полуметре от Лауры, отрыгнув немного майонеза, кетчупа и соленых огурцов.

– Зажравшиеся моральные уроды выбрасывают из окон модную еду! – не здороваясь, сообщила Лаура сестре и осеклась, увидев ее растерянное лицо.

– Я не понимаю, чем не угодила. – Софья Леонидовна развела руками. – Представляешь, пришел с этими пакетами и с порога заявил, что поест у себя в комнате. Не знаю, с чего он бесится.

Лаура прямиком ломанулась к Мише и распахнула дверь.

Миша репетировал позы перед зеркалом.

– Ну что, вкусно тебе было? – спросила Лаура.

– Не заметил особой разницы… – нарочито равнодушно ответил Миша.

– И заметить не мог, потому что жрать этого ты не стал, в окно вышвырнул! А притащил-то зачем? Чтобы у матери давление поднялось? Что ты творишь, Мишка, зачем?

Мишу, похоже, забавлял гнев Лауры.

– С чего ты так расстроилась, тетушка? – Он мерзко улыбался. – Это – признанная во всем мире качественная еда. Виктор тоже так думает. Он вообще на многое мне открыл глаза.

Лаура очень тихо и отчетливо произнесла:

– Знаешь, Миш, этот твой Виктор у нас ни разу не был. Но как будто живет здесь повсюду, вместо тебя. Он вообще существует? Или просто тебе дает указания?

Как загорелись Мишины глаза, отраженные в огромном зеркале! Она снова опустила его. Если для них Виктора не существует, то и все Мишины достижения – плод его собственной фантазии.

– Ты, тетушка, не туда свернула! – прозвучало как гром среди ясного неба. Миша никогда раньше так не разговаривал. Глаза Миши горели, он возбудился не на шутку и был совсем не похож на привычного, иногда вредного, но в целом очень покладистого и рассудительного парня. Чужой, холодный и враждебный молодой человек, внешне напоминающий ее племянника, чеканил:

– Виктор – единственный, кто ценит во мне не родственные связи и не «умную голову с хорошей родословной». – Он передразнил Софочку. – Только Виктор разглядел меня настоящего. И хотя бы за это я ему благодарен. Может, Виктор сам по себе и не идеальный, но он точно знает, кто есть кто и чего достоин. Если бы не Виктор, я бы до сих пор слушал ваши пошлые беседы, вместо того чтобы заниматься настоящими делами… – Миша чуть не задохнулся.