Ковригин машинально выполнял свои обязанности, стараясь находиться как можно ближе к Асину. Он усовершенствовал свой слух до такой степени, что различал сказанные даже шепотом слова «дом», «Игнатьевский» и «жить». Подслушивая под дверью разговор Асина с Виктором, Алекс не обнаружил никаких опасностей. Он понял только, что придурку Асину вручают очередную премию, а Мишка так и не осознал, что счастье проплывает мимо. Ну и прекрасно. Про себя Алекс уже переименовал Игнатьевский в Ковригинский и мечтал, чтобы остальные тоже привыкли к этому названию. Мишку Асина приходилось терпеть, но только он и был надежным связующим мостом, ведущим к Виктору и его дому. Впрочем, сам Виктор был всегда радушен с Ковригиным, несколько раз позволял без всякого контроля пожить в особняке, а теперь на все майские праздники отдал дом в его распоряжение. Это, конечно, прекрасно, но Алекс хотел весь дом и навсегда. Без каких бы то ни было разрешений и приглашений. Всякий раз, когда он пытался завести с Виктором разговор на эту тему, тот ссылался на срочные дела, связанные с Толеранином Первым, и испарялся. И всякий раз без малейшего угрызения совести Ковригин думал про Асина «чтоб ты сдох…». И еще многократно он в уме произносил эту фразу: когда кланялся до пояса, поднося корреспонденцию, когда подписывал от его имени дурацкие бумаги и когда «дежурил» в своем особняке…

Может быть, поэтому Ковригин совершенно не удивился, а даже обрадовался, когда Виктор заглянул в Игнатьевский и, с умилением глядя, как здоровяк Ковригин поливает цветы в гостиной, сообщил:

– Михаила больше нет. Он повесился. Завра получи у Полковника ключи от своего кабинета. Я ведь, кажется, обещал, что ты будешь следующим? В смысле – Толеранином? – Виктор смущенно улыбнулся нелепой оговорке и тут же спохватился: – И да, теперь – дом твой. Распоряжайся.

Пока Алексей переваривал свалившееся на голову счастье, Виктор удалился.

Полковник подобострастно вытянулся, увидев шагающего по коридору Ковригина.

– Я здесь знаю каждый уголок, каждый закуток мною осматривается ежедневно со всей ответственностью. – Он угодливо распахнул перед ним дверь. Вы осмотрите все или только ваш кабинет?

– Пожалуй, все, – почему-то сказал Ковригин, хотя знал назубок каждый угол Толераниума.

Полковник технично подстроился:

– А может, вы сразу в свой кабинет пройдете? Там уже и табличка с вашей должностью повешена. Толеранин Первый.

Полковник усиленно делал вид, что не узнает Ковригина, с которым раньше был на «ты». Ковригину было все равно, самое главное – у него теперь есть его дом.

– Да, Полковник, пойду в кабинет. План мероприятий на ближайшее будущее мне хорошо известен. Форум там вроде намечается? Вот и распоряжайся форумом.

Полковник будто очнулся на мгновение:

– Слышь, Ковригин, ты в курсе, что некрологеру за покойника Асина платить отказались? Стало быть, ничего страшного с точки зрения структуры не произошло. А вот форум – да. Это серьезная история. Надо держать руку на пульсе…

Ковригин уселся в кресло. Автоматически поправил высоту сиденья, наклон спинки, выбрал массажный режим. Все его мысли были сосредоточены только на доме. Алекс осторожно ликовал, чтобы не спугнуть удачу. Реализованная мечта радостным комком поселилась где-то на уровне сердца и распирала грудь. Он не мог думать ни о чем, кроме особняка – теперь дом принадлежит ему. Как долго он ждал… И какую правильную стратегию выбрал… Все прочее казалось дурацким мультиком, который мельтешит перед глазами без всякой надобности – можно и выключить, но пульт где-то затерялся. Блеяние Полковника проносилось мимо ушей, не задерживаясь в сознании. Ковригин надел массивные наушники, откинулся на мягкую спинку, ощутил приятное перекатывание массажных роллеров под кожаной обивкой и закрыл глаза. Ему было лень даже открыть рот, чтобы выгнать Полковника. С закрытыми глазами и ушами Алексей снова и снова путешествовал по своему новому владению, отмечал подлежащие переделке и реконструкции детали, перекрашивал стены, переставлял мебель, нежно трогал изящную фурнитуру и расправлял складки на шторах…

Полковник, деликатно пятясь, продолжал еле слышно бормотать заверения в своей благонадежности и дежурно повторял свое «не извольте беспокоиться»…

Тихонько прикрыв дверь с табличкой «Толеранин Первый», Полковник судорожно вытер рукавом вспотевший лоб. «Тот Первый хотя бы иногда посматривал и что-то говорил, а этот – вообще ни слышать, ни видеть не хочет! Надо искать подход. Найдем. Не впервой».

Полковник закрылся в своем кабинете и не спеша открыл сейф с документами. Толстые папки с секретной информацией на сотрудников располагались в соответствии со штатным расписанием. Полковник достал папку с названием «Помощник Т1». Сведения об окружении преемника Верховного толерана обескуражили Полковника. Читая краткие справки о них, Полковник диву давался – как личность такого уровня могла снизойти до общения, например, с гражданкой Черепановой, которая уже несколько месяцев находится в стационаре психиатрической больницы с маниакально-депрессивным психозом… Или с неким Георгием Мдивнишвили, состоящим на учете в наркологическом диспансере, стало быть, неизлечимым наркоманом с приличным стажем без малейшей надежды на исцеление… Или есть вот такая персона – Юлия Павлова, которая прославилась тем, что перед свадьбой с восьмидесятилетним банкиром по кличке Сырок потребовала оформить брачное завещание, брачный договор и отказаться от всех родственных связей. Полковник сам читал заявление Сырка в прессе, что он женился бы на Юле в день знакомства, но оформление брачного завещания заняло больше времени, чем предполагали. Новый документ, по словам Сырка, потребовал всесторонней проверки и согласования. Полковник покачал головой. Такое нехитрое дело, как брак, загнали в непомерное количество юридических условностей. Полковник продолжил изучать личное дело преемника. Персонаж по имени Наташа Землякова на недавних фотографиях имеет довольно печальный вид, как бы не алкоголичка… Женщина с такой репутацией даже не может быть упомянута рядом с Толеранином Первым! Не говоря уже о хаме Кирпичникове, а этот вообще был когда-то лучшим другом Верховного.

Полковник чесал репу: в прошлой жизни нового руководителя окружали психи, извращенцы, наркоманы и алкаши. Нужна чистка, срочная чистка биографии лидера: с идеальной легендой и отсутствием любых компрометирующих связей. А может, наоборот, следует использовать весь этот парадоксальный набор, чтобы выделить Верховного как не подверженного никаким тлетворным влияниям… Эх, и посоветоваться не с кем. Раньше хоть Ковригин мог дать дельную рекомендацию… Теперь Ковригина не стало, точнее, прежнего Ковригина больше не было. Полковник, почесывая затылок и, зачем-то оглядываясь по сторонам, нарисовал на папке фломастером жирный вопросительный знак и поставил ее на место. С этим он потом разберется, сейчас главное – форум.

Майский форум должен был стать ежегодным отчетным мероприятием и подтверждением добровольного и независимого стратегического курса Венецкого Толераниума как опорного пункта прогрессивного мирового движения в стране.

Времени на подготовку к форуму оставалось совсем немного, а список гостей с титулами и рекомендаций с пожеланиями казался нескончаемым. К списку прилагалось меню ужина с развлечениями, порядок рассадки и тайминг. Доверить подготовку Полковник мог только самому себе, поэтому самую ответственную часть – вступительную речь принимающей стороны – решил произнести лично. А бегать с рассадками и таймингами можно поручить Нетребо, Василькову и Доре. Начальник отдела здравоохранения им в помощь. Этот точно знает, как добавить желающим скорости и зарядить энергией.