Элли согласилась с этим. Она подошла к одной из банок и попыталась снять с нее крышку. Она не поддавалась. За прошедшие столетия герметик превратился в цемент.

Омрин заметил ее усилия и шагнул вперед. Он тоже попытался, но безуспешно. Вместо того, чтобы сдаться, он поднял камень в два раза больше его кулака. Он сильно размахнулся и разбил край горшка. Еще два удара, и Элли смогла собрать осколки крышки.

Омрин направил луч фонарика в глубину банки.

Темная вязкая жидкость заполняла горшок на три четверти. Пахло от нее совсем не лекарством, скорее прогорклым рыбьим жиром, который бродил — в данном случае, столетиями.

Анна поспешила к ним, неся флягу Харпера. Монахиня уже вылила воду. Не колеблясь, она окунула бутылку в черную жижу и наполнила ее до краев. Покончив с этим, она бросилась обратно к Джейсону.

Элли последовала за ней, а Омрин вернулся к охране двери.

Анна вернула флягу доктору, который выглядел встревоженным.

– Нам промыть этим его рану?
– Спросил Харпер. – Или заставить проглотить это?

Элли подняла ладони.

– Мы уже зашли так далеко. Сделай и то, и другое.

Харпер кивнул. Он взял несколько марлевых салфеток и тщательно промокнул их, стараясь не вдыхать зловоние. Затем он приложил капающий компресс к колотой ране под челюстью Джейсона. Он оставил их там и наклонился, чтобы наполнить мерную ложку из своей аптечки. Поморщившись, он провел ложкой по губам Джейсона, по его языку. Он не смог проглотить, поэтому нельзя было сказать, попало ли что-нибудь ему в желудок. Похоже, большая часть лекарства вытекла обратно.

Анна опустилась на колени рядом с Джейсоном, от волнения схватившись одной рукой за горло.

Элли возобновила хождение по комнате.

Харпер проверил пульс и кровяное давление Джейсона.

– Его показатели ухудшаются, - заключил врач.

Анна закрыла лицо руками.

– Все напрасно.

У Элли не было сил утешать ее. Анна искала утешения в другом месте и поднесла руки к губам, шепча молитву.

Тем не менее, Элли знала, что их усилия не были напрасными. Напряжение, движение, даже проблеск надежды взбудоражили ее настолько, что она стала мыслить яснее, а паника отступила.

Она глубоко вздохнула и представила себе этот наполненный паром сад. Она вспомнила свое прежнее недоумение, задаваясь вопросом, как такой сад мог быть таким смертоносным, таким агрессивным, и все же древние садоводы регулярно собирали урожай с этих полей. Согласно древнегреческим легендам, посланцы гипербореев посещали чужие земли. Однако ни в одной из этих историй не говорилось о спорообразующем заболевании, которое распространилось по миру.

– Возможно, гиперборейцы были от природы устойчивы к ядовитым спорам.

Харпер услышал ее.

– К чему ты клонишь?
– спросил он.

– Я не знаю. Каким-то образом гиперборейцы смогли ужиться с видом саркофагов и не заболеть. Вернувшись в сад, я увидела медные лодки, на которых сборщики урожая, переправлялись через эти горячие илистые отмели. И еще там были эти висячие кожаные приспособления, которые, вероятно, предназначались для прикрытия кожи. И все же садовников, должно быть, время от времени жалили эти ядовитые усики.

– Я тоже так подумал, - признался Харпер.
– Если гиперборейцы были умны, у них было под рукой противоядие. На пляжах Австралии в летние месяцы нас преследуют коробчатые медузы, которые, смертельно жалят. Поэтому на пляжах установили металлические стойки, набитые пакетами с уксусом, чтобы нейтрализовать действие яда. Это спасает много жизней.

Элли кивнула, затем более энергично.

– Конечно...

– Что?
– Спросил Харпер.

– Помните, гиперборейцы были умны.
– Элли повернулась к Анне.
– Мне нужна ваша помощь. Я не уверена, что смогу справиться одна.

Анна выглядела смущенной, но встала.

– Что нужно сделать?

– Мы возвращаемся в сад.

Элли бросилась к выходу, увлекая за собой Анну.

Харпер крикнул им вслед.

– Поторопитесь. У него начинаются судороги.

Элли оглянулась. Руки Джейсона, прижимавшиеся к камню, дрожали. Она повернулась к Омрину.

– Помогите удержать его. Берегите его, пока мы не вернемся.

Она не стала дожидаться подтверждения и перешла на быстрый шаг, а затем и на бег.

Анна погналась за ней.

Элли не замедлила шага, когда добралась до комнаты с грязевым котлом. Она свернула в сторону и оказалась в увитом виноградной лозой коридоре. Она продолжила идти по нему, тяжело дыша, движимая страхом, но также и надеждой.

Расстояние до сада было легко оценить. С каждым пройденным метром вонь разлагающейся плоти становилась все сильнее. Когда у нее, наконец, заслезились глаза и скрутило желудок, показался конец туннеля.