– Детектив Карелла? – спросила Кристин.

Она казалась бесцветной на фоне ярко-красных и оранжевых листьев деревьев, которые росли на берегу реки. У нее были красивые пепельные волосы, отливающие серебром, но придававшие ей вид альбиноса. Глаза имели такой пастельно-голубой оттенок, что, казалось, вообще не имели цвета. Она не накрасила губы. На ней было белое платье, на шее – недорогие бусы из светлого камня.

– Миссис Скотт, – сказал Карелла, – как вы себя чувствуете сегодня?

– Мне лучше, спасибо. Это мое любимое место. Здесь я впервые увидела старика, когда Дэвид привел меня в этот дом. Она замолчала. Взгляд светло-голубых глаз остановился на Карелле.

– Как вы думаете, почему он покончил с собой, детектив Карелла?

– Не знаю, миссис Скотт, – ответил Карелла. – Где ваш супруг?

– Дэвид? В своей комнате. Он никак не может прийти в себя.

– А его братья?

– Где-то в доме. Знаете, это очень большой дом. Старик построил его перед своей свадьбой, в 1896 году. Он стоил семьдесят пять тысяч долларов. Вы видели его брачные покои на втором этаже?

– Нет.

– Они великолепны. Высокие ореховые панели, мраморные столики, ванная, отделанная золотом. Чудесные окна и балкон с видом на реку. В нашем городе осталось немного таких домов. Миссис Скотт закинула ногу на ногу, и Карелла, посмотрев на нее, подумал: “У нее красивые ноги. Настоящие американские ноги. Безупречно стройные. Упругие полные икры и тонкие лодыжки, и туфли за 57 долларов. Может, ее муженек прикончил своего старика?”

– Выпьете что-нибудь, детектив Карелла? Это разрешается?

Карелла улыбнулся:

– Но не одобряется.

– А все же не запрещено?

– Иногда можно.

– Я позвоню Роджеру.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, миссис Скотт. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

– О? – Кристин казалась удивленной. Она высоко подняла брови, и Карелла заметил, что они у нее черные. Как же быть с пепельными волосами? Крашеные? Наверное. Пепельные волосы и черные брови – невозможная комбинация! Да и вся она какая-то неестественная. Миссис Кристин Скотт, которая только что вышла из английской комедии нравов. – Каких вопросов?

– Относительно того, что случилось вчера.

– Да?

– Расскажите мне.

– Меня не было дома, я гуляла. Я люблю гулять по берегу реки. И погода была такая великолепная, такой теплый воздух, столько света...

– А потом?

– Я увидела, как Марк выбежал из дома и бросился к гаражу. По его лицу поняла: что-то случилось. Я подбежала к гаражу как раз в тот момент, когда он выходил с ломом в руке, и спросила: “В чем дело?”

– И что он ответил?

– Он сказал: “Отец заперся в кладовой и не отвечает. Мы хотим взломать дверь”. Вот и все.

– А потом?

– Потом он побежал обратно к дому, и я за ним. Дэвид и Алан были наверху, за дверью маленького кабинета. Он был там, хотя, понимаете, у него есть очень большой и красивый кабинет внизу.

– Он часто находился в кладовой?

– Да. Мне кажется, это было его убежищем. Он держал там свои любимые книги и музыкальные записи. Убежище.

– Он имел привычку запирать дверь?

– Да.

– Он всегда задвигал засов, когда заходил туда?

– Да, насколько я знаю. Я часто приходила к нему в эту комнату, чтобы позвать к обеду или что-нибудь сообщить, и дверь каждый раз была заперта.

– Что произошло, когда вы с Марком поднялись наверх?

– Ну... Алан сказал, что дверь, очевидно, заперта, они пытаются открыть ее и взломают замок.

– Он волновался?

– Конечно. Они стучали в дверь и страшно шумели, но отец не отвечал. А вы бы не беспокоились?

– Что? Ах, да, конечно, я стал бы беспокоиться. Ну, а потом?

– Они засунули лом между дверью и рамой и сорвали замок. Марк попытался открыть дверь, но она не открывалась. Тогда они потянули изо всех сил и увидели... увидели...

– Что отец повесился, верно?

– Да, – почти прошептала Кристин. – Да, верно.

– Кто первый заметил его?

– Я заметила. Я стояла немного поодаль, когда они приоткрыли дверь. Мне была видна в щель комната, и я увидела... это... это тело, которое висело там на веревке, и я... я поняла, что это отец, и закричала. Алан вынул из кармана складной нож, просунул руку внутрь и перерезал веревку.

– И тогда дверь открылась легко, не так ли?

– Да.

– Что было потом?

– Они позвали Роджера и велели позвонить в полицию.

– Что-нибудь трогали в комнате?

– Нет. Даже к отцу не прикоснулись.

– Никто не подошел к вашему тестю?

– Они подошли, но не касались его. Было ясно, что он умер. Дэвид сказал, что его, наверное, не нужно трогать.

– Почему же?

– Ну, потому что он уже умер. Он... я полагаю, он думал, что придет полиция...

– Но он сразу понял, что его отец покончил с собой, верно?

– Да... да, я думаю.

– Но почему он предупредил остальных, чтобы они не прикасались к телу?