Шрифт:
– Не могу вам сказать, – коротко ответила Кристин.
Карелла откашлялся.
– Вы представляете, сколько стоил ваш тесть, миссис Скотт?
– Стоил? Что вы имеете в виду?
– Какой у него был капитал? Сколько денег?
– Нет. Не имею представления.
– Но вы должны кое-что знать. Вам, конечно, известно, что он был очень богатым человеком.
– Да, конечно, это мне известно.
– Но неизвестно, насколько богатым, верно?
– Да.
– Знаете ли вы, что он завещал разделить поровну между тремя сыновьями 750 тысяч? Не говоря уже о Скотт Индастриз Инкорпорейтед и многих других предприятиях. Это вы знали?
– Нет, я не... – Кристин остановилась. – На что вы намекаете, детектив Карелла?
– Намекаю? Ни на что. Я констатирую факт наследования, вот и все. Вы считаете, что в этом заключается какой-то намек?
– В этом – нет.
– Вы уверены?
– Да, черт вас побери, из того, что вы говорите, можно сделать вывод, что кто-то намеренно... Вы это имеете в виду?
– Это вы делаете выводы, миссис Скотт, а не я.
– Идите вы к черту, мистер Карелла, – сказала Кристин Скотт.
– Ммм, – ответил Карелла.
– Вы забываете об одной мелочи, Карелла.
– Например?
– Мой тесть был найден мертвым в комнате без окон, и дверь была заперта изнутри. Может быть, вы сможете мне объяснить, как ваши слова об убийстве...
– Это ваши слова, миссис Скотт.
– ...об убийстве согласуются с очевидными фактами?
Неужели все детективы бессознательно стараются всех измазать в грязи? В этом заключается ваша работа, мистер Карелла? Копаться в грязи?
– Моя работа – это защита закона и раскрытие преступлений.
– Здесь не было совершено никакого преступления. И не нарушен никакой закон.
– По законам нашего штата, – ответил Карелла, самоубийство тоже считается преступлением.
– Значит, вы подтверждаете, что это самоубийство?
– Внешне это выглядит именно так. Однако очень часто “типичное самоубийство” оказывается убийством. Вы ведь не будете возражать, если я расследую все как полагается?
– Я возражаю только против вашей крайней невоспитанности.
К тому же помните, что я вам сказала.
– Что именно?
– Что он был найден в комнате без окон, запертой изнутри. Не забывайте об этом, мистер Карелла.
– Если бы я мог это забыть, миссис Скотт! – горячо ответил Карелла.
Глава 8
Альф Мисколо скорчился у двери мужской уборной.
Всего полминуты назад в него попала пуля 38-го калибра. Люди в дежурной комнате застыли, словно выстрел парализовал их и лишил дара речи. В воздухе, мутном от серо-голубого дыма, тяжело висел запах карбида. Вирджиния Додж, чей силуэт четко вырисовывался на фоне этого дыма, внезапно предстала как вполне реальная и определенная опасность. Когда Коттон Хейз выбежал из-за своего углового стола, она резко отвернулась от барьера и приказала:
– Назад!
– Там раненый! – возразил Хейз, толкая дверцу барьера.
– Вернись, или ты будешь следующим! – крикнула Вирджиния.
– Иди к чертям! – ответил Хейз и побежал к двери туалета, где лежал Мисколо.
Пуля прошла сквозь спину Мисколо аккуратно, как иголка сквозь ткань. Взорвавшись у выходного отверстия, она вырвала под ключицей кусок размером с бейсбольный мяч. Мисколо был без сознания и дышал с трудом.
– Внеси его сюда, – сказала Вирджиния.
– Его нельзя трогать, – ответил Хейз, – ради бога, он...
– Ладно, герой, – выдавила из себя Вирджиния, – сейчас взлетишь на воздух.
Она вернулась к столу, размахивая револьвером.
– Внеси его сюда, Коттон, – сказал Бернс.
– Пит, если мы тронем его, он может...
– Это приказ! Делай, как я говорю!
Хейз, прищурившись, повернулся к лейтенанту.
– Слушаю, сэр. – Он даже не пытался скрыть свою злость. Поднять Мисколо, плотного и тяжелого, особенно теперь, когда он был без сознания, оказалось нелегким делом. Хейз пронес раненого в комнату.
– Положи его на пол так, чтобы его нельзя было увидеть из коридора, – сказала Вирджиния и повернулась к Бернсу:
– Если кто-нибудь войдет, скажите, что револьвер выстрелил случайно. Никто не пострадал.
– Мы должны вызвать к нему врача, – возразил Хейз.
– Мы никого к нему не вызовем, – отрезала Вирджиния.
– Он же...
– Положи его на пол, рыжий. За картотекой. И быстро.
Хейз понес Мисколо за картотеку и осторожно опустил его на пол. Вирджиния молча села за стол, положив сумку перед бутылью с нитроглицерином и держа револьвер так, что его не было видно из-за сумки.