– Зачем я должна делать тебе любезность? Я раньше просила тебя отпускать меня, но ты сказала “нет”. Теперь ты хочешь револьвер. Ты сумасшедшая.

– Хорошо, я объясню тебе. Если ты возьмешь этот револьвер с собой, они нападут на меня, как только ты выйдешь из этой комнаты. А это значит, что через четыре секунды они сядут на телефон и натравят на тебя всю проклятую полицию. Если ты отдашь мне пушку, я задержу их. Они будут сидеть здесь. Никаких телефонных звонков. Никаких полицейских машин. Никто не будет искать тебя, ты свободна.

Анжелика задумалась.

– Отдай револьвер, – повторила Вирджиния и подошла поближе к Анжелике. Та, выгнув спину, широко расставив ноги, застыла в позе тигрицы, приготовившейся к прыжку, рука, сжимающая револьвер, слегка дрожала. Вирджиния подошла ближе.

– Отдай его мне, – повторила она.

– Ты будешь задержать их? – спросила Анжелика. – Они будут оставаться здесь?

– Да.

– Подойди тогда близко.

Вирджиния подошла к ней.

– Дай руку, – сказала Анжелика.

Вирджиния вытянула руку, и Анжелика положила ей в ладонь револьвер.

– Я иду сейчас. Ты держи их здесь. Я буду свободная. Свободная, – повторила она.

Она отвернулась от Вирджинии, но успела сделать только один шаг. Вирджиния подняла руку и изо всей силы обрушила револьвер на голову Анжелики Гомес. Та упала на пол, а Вирджиния, перешагнув через нее, быстро пошла к столу.

– Кто-нибудь еще думает, что я шучу?

Когда Карелла поднимался по лестнице на второй этаж, Роджер, лакей, служивший Джефферсону Скотту более двадцати лет, подметал коридор. Этот высокий худощавый человек, почти лысый, с венчиком седых прядей вокруг головы, выметал деревянные прямоугольники, квадраты, треугольники и щепки, образовавшиеся в результате разрушительной работы лома. Щетка методически двигалась в тонких, ловких пальцах, сметая в совок весь этот мусор.

– Убираете? – любезным тоном спросил Карелла.

– Да, – ответил Роджер. – Да, сэр. Мистер Скотт любил, чтобы всюду было чисто.

– Вы хорошо знали старика?

– Я долго работал у него, очень долго.

– Вы к нему хорошо относились?

– Он был хороший человек. Я очень хорошо к нему относился.

– У него когда-нибудь были неприятности с сыновьями?

– Неприятности, сэр?

– Ну, вы знаете. Споры. Серьезные ссоры. Кто-нибудь из них угрожал ему?

– Время от времени они спорили, сэр, но никогда не было серьезной ссоры. И никогда не было угроз. Нет, сэр.

– А как насчет невестки? Старик не был против, когда Дэвид привел ее в дом?

– Нет, сэр. Она очень понравилась мистеру Скотту. Он часто говорил, что хотел бы, чтобы и другие его сыновья нашли себе таких хороших жен.

– Понятно. – Карелла помолчал. – Ладно. Большое спасибо. Я хотел бы еще раз осмотреть комнату, может быть, найдется что-нибудь интересное.

– Да, сэр. – Роджер не торопился уходить. Он стоял со щеткой в одной руке и совком в другой, словно ждал чего-то.

– Да? – спросил Карелла.

– Сэр, мы обычно обедаем в семь часов. Сейчас шесть тридцать, и мне хотелось бы узнать... сэр, вы отобедаете с нами?

Карелла посмотрел на часы. Было 6.37.

– Нет, – ответил он, – по правде говоря, я должен быть в участке к семи. Моя жена будет ждать меня там. Нет, спасибо. Никаких обедов. – Он остановился и неизвестно почему сказал: – У нас будет ребенок. То есть у моей жены.

– Да, сэр, – ответил Роджер и улыбнулся.

– Вот так. – Карелла тоже улыбнулся.

Они стояли в полумраке, улыбаясь друг другу.

– Ну ладно, – вздохнул Карелла, – за работу.

– Да, сэр.

Карелла вошел в комнату. Он слышал, как за дверью Роджер шаркал по коридору. “Итак, парни, мы опять здесь, – думал Карелла. – Вот Стив Карелла, который явился в уютную кладовую, где веселые прожигатели жизни танцевали под звуки классического трио “Танец смерти Скотта”. – “Какую мелодию они играют, Людвик?” – “Ах, да, это “Вальс висельника” – любимый старый венский вальс”.

Давай работай, старый Стив. Что, у тебя уже не хватает шариков? Осмотрим как следует эту комнату, потом доставим себе удовольствие и зададим еще несколько вопросов, на этом кончим и завернем покупку, ладно?

Комната.

Окон нет. Конечно, никаких чертовых окон.

Никаких потайных дверей или панелей.

Джефферсона Скотта нашли здесь висящим на веревке около десяти футов от двери, с опрокинутым стулом у ног. Веревка была перекинута через эту балку и привязана к дверной ручке.

Дверь открывалась наружу в коридор.

Один только вес Скотта не мог держать дверь.

Значит, дверь была заперта, раз ее не могли открыть три дюжих молодца, о господи, какие крупные парни эти Скотты! Дверь не могла быть заперта снаружи. Чтобы закрыть дверь и просунуть задвижку в скобу, требовалось приложить немалые усилия. Значит, не могло быть никаких шнурков и прочей чепухи, о которой мы постоянно читаем в детективных романах. Ломом сорвали запор с дверной рамы, чтобы открыть дверь и снять Скотта с веревки, на которой он висел.