— Кажется, очень сильно торопимся, — доходит до меня.

Не знаю, сколько времени мы так проехали, с постоянными обгонами и перестроениями, как страшный удар бросил меня в переднее сидение и еще помню созвучный ему крик:

— Куда!!!

Короткий полет и я врезаюсь в воду, она очень холодная, просто ледяная и у меня сразу же перехватывает дыхание.

— В речку свалились? Я в тонущей машине?

Начинаю толкаться руками и ногами, чтобы преодолеть последствия укола и найти ручку двери.

— Она же наверняка не открывается с моей стороны! — доходит до меня, но тут я вытаскиваю голову из-под воды, а потом и сам вскакиваю на ноги.

Вытираю от воды лицо под бьющие откуда-то сверху лучи солнца и бешено оглядываюсь, ничего не понимая.

— Мы же в ночи летели по трассе, почему здесь светло? Это я в отрубе ничего не помню?

Оказывается, что я сражался за свою жизнь на глубине примерно по колено, вокруг смутно знакомый ландшафт, а еще я вижу уплывающую от меня мою надувную лодку.

— Что за чертовщина!

Но лодка никуда дальше не уплывает, я подскакиваю к ней, провалившись по пояс и начинаю вытаскивать к берегу.

Что-то цепляется за дно, я тащу фирменный шнур и вытаскиваю свалившийся с лодки мотор.

— О, это же мой японец! — узнаю я трехсильный моторчик.

Вскоре я вытаскиваю лодку на берег, затем выволакиваю мотор и смотрю, что удочек не видно.

— Свалились в воду! Да и хрен с ними!

Потом прихожу в себя и узнаю место.

Это же здесь в меня молния попала, когда я уткнулся в берег!

Как я попал из комитетской Волги на Коваш? Что это вообще значит!

Потом вспоминаю, расстегиваю непромокаемый карман на фирменной рыбацкой куртке и вытаскиваю ключи от машины со смартфоном. Мой Редми не пострадал, тем более в непромокаемом чехле, я отворачиваюсь от солнца, нажимаю на боковую клавишу и с потрясением читаю загоревшуюся надпись:

«12.19 Чт, 6 мая»

— Год-то какой? — ругаюсь я.

Хотя, чего ругаться, эта лодка, мотор, моя одежда и смартфон Редми — это точно не восемьдесят третий!

— Я, что, в свое время вернулся? — неслышно я ору на небо.

«И в свое тело тоже. Ты не справился. Второй жизни не будет.»

Вдруг откуда-то отчетливо доносится до меня. Не голосом, не буквами, но в моей голове отпечаталась эта фраза.

— С чем не справился? — ору я на безлюдном берегу.

Но ответа нет. И больше никогда не будет, как я хорошо понимаю.

Я наклоняюсь к воде и кое-как вижу на ее поверхности толстое лицо раздобревшего пятидесятилетнего мужика.

— Вот ведь, тварь, молодость украла! — ругаюсь снова на равнодушные небеса и грожу им кулаком.

Еще какое-то время я отжимаю свою одежду на берегу, потом даю просохнуть лодке и отталкиваюсь от берега, снова управляя мотором.

Если бы не эти слова в моей голове, я бы все равно не поверил, что эти полтора года я прожил только в своих мыслях.

Я отчетливо помню вкус тела и губ Светы, все свои дни, прошедшие в новой молодости, в общем всю свою жизнь за последние полтора года.

Но с чем же я не справился? Почему потерял свою вторую жизнь?

— Про это ты можешь подумать потом, когда доберешься до гаража, — успокаиваю я себя. — Потеря новой жизни и новой молодости слишком сильный удар, не стоит так расстраиваться на воде. Можно и эту жизнь потерять из-за инфаркта или инсульта. Какая-никакая, но она твоя теперь единственная.

Да, приеду в гараж, открою бутылку дорогого виски и потом подумаю, что я сделал не так в подаренной еще раз жизни.

Там это будет уместнее. И помяну ее тоже, как следует.