Первый глядит на майора, тот задумывается и говорит взять сумку.

— Проверим ее и выдадим тебе, что можно. Пойдем в твой новый дом.

Я поднимаюсь следом за майором по ступенькам.

— Интересно, что мне можно в новом доме? — спрашиваю у майора и Первого, но в ответ тишина.

Меня заводят в дальнюю комнату, где есть две казенные кровати с панцирной сеткой, солидный стол, стульев пока нет, а на окне и точно крепкая решетка. Туалета в комнате нет, так что выводить меня придется на горшок постоянно.

Или вазу выдадут.

— Располагайся! В туалет сразу сходи, ужин принесут через час. Мы пока твои вещи проверим, — командует майор и после оправки в стандартном советском туалете я, наконец, остаюсь один в комнате.

После заселения в домике на краю ведомственного санатория пошла моя жизнь довольно неспешно и очень размеренно.

Иначе ее и не назовешь, как растительное существование, ну, а что я еще могу ожидать от давно уже неповоротливой спецслужбы?

Что все кинутся у меня узнавать о будущем, ломая ноги?

Случай весьма спорный и все еще неоднозначный, поэтому и принято решение изолировать от греха подальше, да опросить без свидетелей.

Путешествую я теперь только в туалет и на кухню, еще гуляю на территории час утром и час вечером. Турник есть, подтягиваюсь и отжимаюсь под присмотром сразу двоих комитетчиков. В основном этим и занят на прогулке, слушая всякие критические высказывания своих охранников о моей физической подготовке.

Обычно это или Первый с Третьим, или майор со Вторым. Гулять перед забором разрешают свободно, но все время кто-то крутится рядом. Еще попросил скакалку, чтобы поддерживать функциональность, принесли довольно быстро откуда-то из основных корпусов. Прыгаю по десять минут в комнате несколько раз в день, открыв окно на максимум, чтобы не тратить время на прогулке.

А так сижу под замком в своей комнатке, читаю книги, пишу на бумаге свои воспоминания, сплю или веду разговоры с майором.

Который представился — дядя Паша и все.

Мол, тебе больше и не требуется знать ничего, Игорь Бессонов.

Скучно, конечно, очень. Не хватает рискованных поездок в Таллин, занятий любовью с моей нежной подругой, разных успешных продаж всякого дефицита, постоянного пополнения моего банковского счета, тренировок и даже того же перелаивания с парторгом, которую я теперь, наверно, вообще больше не увижу.

Ну и про банковский счет — это шутка, конечно.

Мы с майором плотно разбираем все мои воспоминания с начала года, он все переносит в тетрадь и потом исчезает на пару дней. Уезжает отчитываться к начальству, как я понимаю. Со мной остается тогда Первый с здоровенным таким мужчиной Третьим.

Еще один Паша до Толя — вот и все, что мне нужно про них знать. А еще не спорить и выполнять все по команде, а то возможно получение подзатыльника. Трогать меня не трогают, но иногда замахиваются, правда, не всерьез. Но мужики постоянно готовы к захвату и прочему удержанию, занимались чем-то явно, хотя Третьему это просто не нужно. Если первые двое весят кило по восемьдесят, то он точно не меньше ста двадцати и реально очень сильный.

Сильный и притом очень быстрый, явно мог бы стать чемпионом мира в каком-нибудь единоборстве, но теперь служит Родине за довольно небольшую зарплату. Об этом они иногда переговариваются с Первым, видно, что те триста-триста пятьдесят рублей получки явно не хватает на хорошую жизнь церберам комитета.

В этот момент я довольно-таки скептически смотрю на них обоих, и они сразу умолкают.

Сам-то за одну поездку и потом недельную торговлю столько имел, насколько все же выгодна спекуляция в Советском Союзе. Потому и наказание за нее, как за предумышленное убийство примерно.

Сколько там дали первому расстрелянному за Чикатило за свое первое дело — десять лет?

— Ничего, дослужитесь до майоров или полковников к концу восьмидесятых, потом деньги потоком пойдут, когда коммерсы под крышу комитета толпой полезут, — усмехаюсь я про себя, услышав такие разговоры. — Еще отбирать будете самых жирных.

— Чего ты там хихикаешь? — тут же замечает мою гримасу Первый.

Он вообще такой чувствительный и хорошо обученный, все сразу понимает и правильно трактует.

— Да ничего. Все у вас скоро наладится.

— Почему это?

— Потому, что со мной познакомились, — важным голосом отвечаю я. — Повезло вам. Ведите себя правильно и ни о чем не парьтесь.

— Мания величия? — тут же переспрашивает Третий. — Можем вылечить.

И показывает мне кулак устрашающего вида.

— Тебе вообще нужно в супертяжелой категории чемпионом мира среди профи работать, — безапелляционно отвечаю ему я. — Враз бы всех вышибал, если выносливость есть, конечно, у такой здоровой туши.