– Всегда пожалуйста. – Вставая, она слегка сжимает мою руку. – Я положила в холодильник остатки еды для тебя. Ричард не оценил сегодняшний мясной рулет, но твоему папе он, кажется, пришелся по душе.

Я провожаю ее до входной двери.

– Уверена, рулет потрясающий. Еще раз спасибо, миссис Палма.

– Сколько раз мне повторять, чтобы ты называла меня Сью? – Она быстро обнимает меня. – И не нужно благодарности, Леннон. Я рада помочь, чем могу. Увидимся завтра, милая.

Когда она уходит, я поднимаюсь по лестнице, дабы проведать отца. Он крепко спит, за что я возношу хвалу небесам.

За три недели до окончания второго курса в Дартмуте мне позвонила миссис Палма.

За несколько дней до этого звонка ее разбудил громкий звук посреди ночи. Учитывая, что ее муж Ричард лежал в постели рядом с ней, а в доме больше никто не живет, она по понятным причинам испугалась.

Однако, когда Ричард схватил ружье и спустился вниз, чтобы разобраться в чем дело, оказалось, что это не злоумышленник, как они сначала подумали.

Это мой отец рылся в их холодильнике… абсолютно голый.

Когда мистер Палма спросил, что он делает, папа пробормотал что-то о продолжении вечеринки. Подумав, что он, должно быть, слишком много выпил на какой-то вечеринке, сосед проводил моего отца домой и велел ему проспаться.

Как ни странно, мистер и миссис Палма решили, что лучше не придавать этому большого значения, потому что не хотели смущать моего отца.

Но спустя три ночи он вернулся.

Только на этот раз… забрался к ним в постель.

Мистер Палма уже готовился надрать ему зад, но папа испугался и спросил Ричарда, что он делает в постели с его женой. Поняв, что здесь что-то не так, они отвезли его в больницу и позвонили мне.

Хотя к моему приезду ему стало лучше, врачи все равно провели кучу тестов.

Я точно помню момент, когда у него диагностировали раннюю стадию деменции…

Потому что в тот самый миг весь мой мир остановился.

Чтобы быть рядом с отцом, я покинула Дартмут, не дождавшись начала летних каникул. Я полагала, что с помощью лекарств и реабилитации все наладится и осенью у меня получится вернуться на третий курс.

Однако у жизни имелись другие планы, поскольку, несмотря на лечение, назначенное специалистом по деменции… состояние папы становилось хуже, и я никак не могла вернуться в колледж.

Гарри пытался поддерживать меня, но в итоге расстояние и его неспособность смириться с тем, что все мое внимание сосредоточено на самом важном человеке в моей жизни, заставили его разорвать наши отношения.

Лечащий врач предложил мне поместить отца в дом престарелых и вернуться в колледж, но, хотя кому-то это может показаться верным решением, я не могла вынести даже мысли о подобном исходе.

Папа уже был настолько потерян и сбит с толку, что казалось неправильно усугублять его состояние, забирая из дома, который он любил.

Единственное, что я могла предпринять, – это придумать, как в нашей новой жизни все более-менее нормально устроить.

Мой отец хорошо зарабатывал, но работа фрилансером не предоставляла ему традиционных льгот, и большую часть медицинских расходов ему приходилось оплачивать из своего кармана, что сильно ударило по сбережениям.

Учитывая, что ему только исполнилось пятьдесят, в его пенсионном фонде скопилось не так много денег, но я использовала их, дабы платить за дом.

Мне все еще нужно было покрывать ежедневные расходы на жизнь, поэтому я ненадолго устроилась работать барменом в один ресторан. К сожалению, денег едва хватало. К тому же большинство моих смен приходилось на день, а именно в это время отец наиболее счастлив и активен.

Место в «Обсидиане» само угодило мне в руки благодаря тому, что бывший коллега знал девушку, которая там работала.

Сначала я сомневалась, но все сложилось наилучшим образом. Дела по-прежнему идут туго, но я зарабатываю больше, чем в ресторане, а поскольку тружусь по ночам, то могу проводить дни с отцом.

– Я люблю тебя, – шепчу я, прежде чем спуститься вниз.

Хотя мир полон ужасных болезней, деменция, безусловно, одна из самых страшных.

Эта болезнь – бессердечная, жестокая уловка, потому что, хотя физически отец все еще выглядит как мой папа… Он всего лишь оболочка того человека, которым когда-то был.

С каждым днем деменция крадет у меня еще одну его частичку.

В первый раз, когда он забыл, кто я такая, я рыдала по ночам целую неделю.

Но все еще бывают моменты – хотя и нечасто, – когда я вижу того отца, которого помню.

Я живу и дышу ради этих моментов.

Подогрев в микроволновке мясной рулет, оставленный в холодильнике миссис Палмой, я иду в гостиную. Поднося вилку ко рту, плюхаюсь на диван. И уже собираюсь переключить канал, потому что просмотр новостей навевает тоску, но следующие слова репортера заставляют меня поперхнуться.