Глава 24

Леннон

– Что будет сегодня на ужин, мама?

Сохраняя бесстрастное выражение лица, я отвечаю на вопрос отца:

– Я думала о курице с овощами, но, если не хочешь, можем заказать пиццу.

Он улыбается.

– Звучит неплохо.

– Тогда пицца.

Иногда мне трудно не поправлять его, но приходится постоянно напоминать себе, что это его реальность, и то, что она не совпадает с моей, не делает его повседневность менее значимой.

А это значит, что сегодня… я – моя покойная бабушка. На днях я была бывшей учительницей. А пару недель назад Джоан Джетт[24].

Хотя я и несильно возражала.

Самое главное, что папа в хорошем настроении.

Но втайне я надеюсь, что скоро он снова вспомнит, что я его дочь. Хотя бы ненадолго.

Но даже если нет… Я все равно найду его, где бы он ни был.

Потому что, какую бы роль я ни играла, он навсегда останется моим папой и человеком, которого я люблю больше всего на свете.

– Я устал, – говорит он. – Думаю, вздремну, пока Кейт не вернулась домой.

Кейт – имя моей мамы. Я помню, как однажды он рассказывал, что вскоре после свадьбы они ненадолго переехали к моей бабушке, дабы накопить денег на первый взнос за этот дом, так что, должно быть, именно туда и привели его сегодняшние воспоминания.

– Хорошо. Я разбужу тебя, когда привезут пиццу. – Наклонившись, я целую его в щеку, чувствуя благодарность за то, что сейчас он считает меня своей мамой, а значит, мои действия не вызовут проблем. – Я люблю тебя.

Очень сильно.

– Я тоже тебя люблю. – Я собираюсь уходить, но он берет меня за руку. – Надеюсь, что однажды, когда у меня появятся дети, я стану таким же замечательным родителем, как ты.

Мое сердце раскалывается, и волна печали прокатывается по зазубренным осколкам, словно дорожный каток.

– Ты станешь самым лучшим отцом.

Пару мгновений он обдумывает мои слова, а затем говорит:

– Ты так думаешь?

Я сжимаю его руку.

– Я это знаю.

Только покинув комнату, я даю волю эмоциям и пускаю первую слезу.

Подобно большинству детей, я воспринимала отца как должное. Временами мне казалось, он слишком опекает меня и не знает, что для меня лучше, хотя он и думал обратное.

Но, видит Бог, я бы все отдала, чтобы снова услышать, как он ворчит или дает мне советы. Как уверяет, что гордится мной, хотя я не идеальна и не всегда принимаю правильные решения. Что я и без его наставлений неплохо справляюсь с этой чертовой штукой, именуемой жизнью.

Что все наладится.

Что однажды это перестанет причинять такую боль.

Собравшись с духом, я спускаюсь вниз. И застаю миссис Палму на кухне за мытьем посуды.

– Вы не должны этого делать, – говорю я ей.

Правда, эта женщина и так делает слишком много.

Она отмахивается.

– Посуды совсем немного. К тому же мне стало скучно и захотелось чем-нибудь заняться. – Выключив кран, она смотрит на меня. – Как он?

– В порядке. А вот я, с другой стороны, не очень. – Нахмурившись, я сажусь за стол. – Сегодня я была своей бабушкой, и он выразил надежду, что станет таким же замечательным родителем, как она.

– О милая. – Она сжимает мое плечо, затем садится напротив. – Утешься тем, что это значит – он хотел тебя, и отцовство стало для него важным задолго до твоего появления на свет.

Отчего-то эта женщина всегда знает, что сказать, дабы мне стало легче.

– Да… – Меня прерывает стук в дверь.

– Ждешь гостей?

Вставая из-за стола, я качаю головой.

– Нет.

Я бормочу проклятие в тот момент, когда открываю дверь. Потому что по другую сторону стоит Чендлер Дикки. Снова.

– Двести тысяч.

Я собираюсь захлопнуть дверь перед его лицом, но он втискивает ногу между дверью и рамой.

– Наше первое шоу состоится завтра вечером в Калифорнии, – торопливо выдает он. – Мы сразу же отправимся в путь, так что тебе нужно принять решение в ближайшее время.

Да вашу ж мать. Он что, оглох?

– Мое решение – нет.

На этот раз, захлопнув дверь, я ее запираю.

– Менеджер снова вернулся? – восклицает миссис Палма, когда я возвращаюсь на кухню.