— Я поняла, — кивнула Сигрид, — поехали в прокуратуру. А вы действительно знаете точно, какой там был район?

Дронго посмотрел на нее, и она рассмеялась.

— А как мы сумеем выдать себя за журналистов, — спросила Сигрид, — это ведь не профессор Бескудников? Прокурор вполне может попросить у нас документы.

— У меня есть нужные документы, — Дронго достал из кармана удостоверение аккредитованного в Москве журналиста Чарльза Сноу.

— Вы приготовили это удостоверение специально для нашего расследования?

— Просто я подумал, что оно мне может понадобиться, и захватил с собой.

Через полчаса они сидели в кабинете прокурора. Узнав, что к нему приехали американские журналисты, прокурор Щербаков был чрезвычайно доволен их визитом.

Он с удовольствием предвкушал их большие репортажи об успешной работе самого прокурора и его сотрудников. Поэтому, любезно приняв корреспондентов, он целых полчаса рассказывал об успехах вверенной ему прокуратуры, стараясь произвести максимально выгодное впечатление. Дронго и Сигрид пришлось выслушать весь набор комплиментов в адрес американских журналистов, объективно освещающих работу прокурорских работников. Еще большее красноречие прокурор проявил, рассказывая о своей тяжелой работе.

Лишь когда он наконец немного подыссяк, Дронго стал задавать ничего не значащие вопросы, пытаясь выйти на главный вопрос — о Короткове.

И лишь когда Дронго спросил о случаях непредумышленных преступлений, о несчастных случаях, которые произошли в районе за последний год, прокурор подумал и быстро сказал:

— Да, у нас таких случаев бывает очень много. Почти всегда много. К сожалению, конечно. Особенно много дорожно-транспортных происшествий.

— У нас эта проблема тоже существует, — кивнул Дронго, говоривший по-русски с чудовищным акцентом, — но мы сегодня утром брали интервью у профессора Бескудникова, и он рассказал нам о гибели своего врача. Я забыл его фамилию.

— Да, я помню, — оживился прокурор, — это дело вел мой помощник Сарыбин.

Но там не было ничего существенного. Просто несчастный случай.

Врач-патологоанатом в темноте не заметил котлована и упал в него, сломав себе позвоночник. Конечно, очень плохо, что все так случилось, но это был типичный несчастный случай.

— А мы не могли бы побеседовать с кем-нибудь из ваших работников? — спросила Сигрид. — Например, с этим Сарыбиным. Он наверняка может рассказать много интересного о работе прокуратуры.

— Прекрасно, — сказал по-английски Дронго.

Он специально вставлял английские слова, чтобы произвести еще большее впечатление на прокурора.

— Сейчас я его вызову, — поднял трубку прокурор.

Через минуту в кабинет вошел коренастый широкоплечий молодой человек с полным, одутловатым лицом.

— Это и есть наш Сарыбин, — представил своего сотрудника прокурор, — тот самый, который занимался делом о погибшем враче.

Сарыбин посмотрел на журналистов. Что-то мелькнуло в его взгляде.

— Расскажи, что там случилось, — сурово потребовал прокурор.

Он принадлежал к тем начальникам, которые даже на мгновение боятся оставлять своих подчиненных с журналистами одних. Привыкший все решать сам и все лично контролировать, неутомимый и неугомонный Щербаков не доверял никому.

— Мы уже закрыли это дело, — сурово сказал Сарыбин, — вы ведь сами все подписали.

— Это американские журналисты. Они интересуются расследованием различных дел и хотят написать о работе нашей прокуратуры, — строго сказал Щербаков. — Неужели ты не можешь вспомнить, как все там было?

— Поздно ночью Коротков возвращался домой и попал в котлован. Стройка не была освещена как положено, как раз в это время были перебои с электроэнергией.

Вы ведь помните, что сами подписывали заключение, — напомнил Сарыбин.

— Конечно, помню. Но ты расскажи нам подробности.

— Больше никаких подробностей, — пожал плечами Сарыбин и, метнув из-под тяжелых век осторожный взгляд на пришельцев, поинтересовался:

— А почему их так интересует именно Коротков?

— Их интересует работа нашей прокуратуры, — поморщился Щербаков, досадуя на тупость подчиненного, — ладно, ты можешь идти, все равно ничего путного мы от тебя не услышим.

Когда Сарыбин вышел, прокурор вздохнул.

— Вот такой материал к нам попадает. И мы делаем из них настоящих специалистов. Стараемся воспитать достойную смену.

Он говорил еще минут десять, сглаживая впечатление, оставленное его работником, пока Дронго не прервал его словесные излияния.

— Нам уже пора, — извинительно сказал он, — было очень приятно с вами познакомиться. Разрешите, мы заедем через несколько дней и сделаем несколько ваших фотографий. У нас есть договор с журналом «Огонек», они обещали давать наши статьи в переводе на русский.