— Шутник ты, однако. Какое у тебя звание в вашей конторе?. Наверное, генерал, раз с такой охраной пришел, — кивнул Заика на стоявших у дверей молодых людей.

Телохранитель, увидев их, только теперь понял, какому риску он подвергался, пытаясь достать свой пистолет.

— Пока полковник. Но с твоей легкой руки могу стать и генералом, — улыбнулся Самойлов.

— Говори, полковник, чего тебе нужно. Я вообще-то с конторой твоей никогда дела не имел. Не мой калибр. У каждого — свое.

— Не волнуйся. Я пришел просто поговорить.

— Честный ты, однако. Ладно. Сережа, ты погуляй где-нибудь рядом. Только смотри дурака не валяй и этих ребят там не обижай. Они парни горячие, могут побить обстановку. И нас потом сюда пускать не будут.

Сергей, уже успевший выбросить свой пистолет на пол, кивнул и, поднявшись из-за стола, зашагал к выходу. Полковник улыбнулся ему вслед, но ничего не сказал.

— Чего надо, теперь говори, — прохрипел Заика.

— Как ты понимаешь, я тебе специально свое звание сказал, чтобы ты не дрыгался. Есть деловое предложение.

— Какое предложение? — нахмурился Заика. — Ты мне не заливай. Сам ведь понимаешь, с кем говоришь. Я еще не стал твоей «шестеркой».

— Да? — удивился полковник, доставая носовой платок. Он наклонился и поднял с пола пистолет, незаметно оставленный телохранителем. — Вот улика, и неплохая. На ней, наверное, и отпечатки твоего водителя сохранились. А я по новому указу о борьбе с бандитизмом могу вам с ним по тридцать суток влепить. А за тридцать дней столько разного дерьма всплывет, что ты сам выходить не захочешь. Просить будешь оставить тебя в КПЗ.

Заика дернулся. Он гневно посмотрел на полковника.

— Ты с кем разговариваешь? Меня на испуг взять хочешь? Да я в Нарыме сидел, в Магадане. Ты меня не испугаешь.

— Кончай свои блатные штучки, — поморщился Самойлов, — я не торговаться пришел. Мне нужен один твой человек. И ты его мне сейчас сдашь. А если не сдашь, значит, поедешь со мной. Сразу. И домой попадешь только через тридцать дней. Устраивает такая перспектива?

Заика взял бутылку водки, налил себе в фужер, залпом выпил, вытер рукавом пиджака рот и спросил:

— Кого?

— Крутикова.

— Кого? — не поверил услышанному Заика.

Он был уверен, что полковник попросит его сдать кого-нибудь из авторитетов, и заранее был готов отсидеть не только тридцать суток, но и всю оставшуюся жизнь. И вдруг сотрудник ФСБ называет фамилию этого ничтожества, этой «шестерки» Крутикова.

— Зачем он вам? — удивленно спросил Заика.

— Это наше дело. Он в одном неприятном деле участвовал, — доверительно сказал полковник, — а там, сам понимаешь, государственные интересы задеты.

— Крутиков? — снова не поверил Заика. — Он же полное дерьмо. Какие государственные интересы? Опять на понт берешь?

— Поехали, — встал из-за стола Самойлов, — с тобой не договоришься.

— Подожди, — остановил Заика, — но все-таки зачем он тебе нужен? Я с ним уже давно не виделся.

— Ты едешь или нет? — спросил полковник.

— Да сядь ты. И успокойся. Я думаю, где он теперь может быть. Он уже месяц, как вышел в самостоятельное плавание.

Это означало, что Крутиков ушел на вольные хлеба и теперь действует в одиночку.

— С кем он работает? — спросил Самойлов.

— Я слышал, в паре с Казаком. Они сейчас в Зеленограде обитают.

— Адрес скажи.

— Откуда я тебе адрес знаю, — разозлился Заика, — я не твой платный стукач. Говорю там, значит, там. Ты их там и найдешь.

— Хорошо, — согласился полковник, — дай твой мобильный телефон.

— А это еще зачем?

— Чтобы ты никому не звонил, пока я за ними поеду. И будешь здесь сидеть до тех пор, пока я не найду Крутикова и Казака. А когда найду, позвоню в ресторан и разрешу тебе уйти. Вот те ребята как раз и будут тебя «пасти».

— Как это «пасти»? — встрепенулся Заика. — Ты с ума сошел. Может, вы его будете месяц искать.

— Значит, месяц здесь сидеть будешь, — равнодушно сказал полковник, — денег у тебя полно, за много лет вперед сможешь заплатить. Личность здесь ты известная. Вон как официант за тебя глотку драл. Думаю, и в долг поверят.

Он повернулся, словно собираясь уходить.

— Подожди, — вскочил Заика. — Что они такого сделали?

— Это тебя не касается. Если, конечно, не ты им давал задания.