Тан понимает, что еще одна выходка с распусканием рук может закончиться для него плачевно, поэтому выбирает иной путь действовать мне на нервы: ходит за мной по пятам и нудит о несправедливости жизни и «некоторых» сумасшедших, загнавших мужиков под каблук. Чтобы не слушать его причитания, делаю музыку погромче и начинаю готовиться к вечеру.

В моей гардеробной есть несколько нарядов, которые мне не терпелось выгулять, поэтому с удовольствием облачаюсь в короткое черное платье-футляр, к которому обязательно положен верхний чехол, напоминающий халат. Мода у них такая – поверх всего надевать халаты. Тан косится на мои обнаженные ноги, появляющиеся в разрезе при ходьбе, и кисло кривится. Не обращая внимания, иду открыть двери девушкам, что пришли сделать мне макияж и укладку.

Решение отрезать половину длины волос приходит так неожиданно, что сбивает с толку даже моего стилиста. Но, будучи профессионалом, она прикидывает оставшееся количество времени и делает все так быстро, что я даже не успеваю передумать.

Смотрю на свое отражение и не верю глазам. Неужели я могу быть такой красивой? Плечи сами распрямляются, макушка стремится кверху, а в тусклом взгляде появляется озорной блеск. Сердце трепещет, и я снова ловлю себя на мысли, что думаю о НИХ. Будут ли они там? Как себя поведут, когда наши взгляды пересекутся. И самое главное, сможет ли косметика скрыть мои порозовевшие щеки, иначе они выдадут меня с потрохами.

Последний штрих – рубин, который мы привезли с Земли. Часть сохранившихся украшений была передана в музей, а другая отдана мне в пожизненное пользование. Достаю из сейфа старинную шкатулку и впервые в жизни надеваю на себя кулон, что тысячи лет назад принадлежал одной из правящих династий на Земле. Я уже и не надеялась, что этот момент когда-нибудь настанет. И дело не в его принадлежности, а в том, что сам камень всегда вызывал во мне целую бурю эмоций, начиная от восторга, заканчивая небывалым приливом сил и вдохновением.

Садимся в аэроладью, зависшую над лужайкой моего дома. Бормотание моего благоверного уже не раздражает, я просто не обращаю на него внимания. И да, я безумно рада, что в этом мире я могу не скрывать своего презрения к мужчине, и никто за это не осудит. Теперь бы еще устроить развод, и моему счастью не будет предела!

— Что, избавиться от меня решила? — скулит Тан, изображая принятие.

— С чего ты взял? — издевательски ухмыляюсь.

— У тебя на лице написано.

Ничего не отвечаю. Пусть помучается. Неопределенность иногда страшнее знания.

Ладья летит на высокой скорости, поэтому, когда движение замедляется, невольно всматриваюсь в происходящее на улице.

Дорогу во дворец я знаю, была там уже пару раз, но сейчас водитель выбрал другой путь. По количеству собравшихся ясно, что это одна из городских площадей. Сначала ничего не понятно, но, когда в небо выводят трансляцию, суть происходящего проясняется. На невысоком помосте стоит пара: мужчина и женщина. Они раздеты догола и связаны между собой спина к спине. Лица искажены страданием, зато толпа внизу смеется и с интересом наблюдает за ними.

— Что происходит? — я обращаюсь к водителю, что нервно играет желваками. Чувствую его напряжение, но на его вежливость это никак не влияет.

— Публичный суд над парой, нарушившей закон. Они вступили в связь, не оформив свои отношения.

Прикусываю язык, и спина покрывается холодным потом. То есть, это не формальные правила-страшилки? За это действительно наказывают?

Открываю грамм, чтобы найти новость об этой паре, и все вопросы отпадают сами собой.

«Женщина, имеющая сексуальную связь с мужчиной, не являющимся ее мужем или рабом, высылается на спутник, где отбывает наказание пожизненно, выполняя функции принимающей дамы для ее обитателей»

Ищу значение слов «принимающая дама» и впадаю в ступор. В самом простом смысле – это проститутка, обслуживающая любое инопланетное существо, готовое оплатить ее услуги по тарифу, определяемому судом. Обычно этот тариф настолько низок, что позволить себе геянку может любой желающий.

Что будет с мужчиной знаю без подсказок. Ему либо отрежут половые органы, а потом сбросят со скалы, либо отправят вслед за девушкой, так же служить пришельцам-извращенцам.

Тан, заглядывающий в мой грамм из-за плеча, так же утихает. Местные законы шокируют не одну меня. Мужчина здесь либо уважаемый и неприкосновенный, либо никто. Уважаемым Тану не стать на за что на свете, поэтому придется считаться с традициями, чтобы выжить.

По сути, в этих законах есть здравый смысл, но слишком уж радикально все. Неужели нельзя помягче? Зачем же сразу так жестоко?

— И все согласны с таким положением дел? — аккуратно интересуюсь у водителя, имея в виду, что он может быть человеком Геи-Матери, призванным докладывать обо всем.

— Большинство, — он старается быть спокойным, но, кажется, тоже боится сболтнуть лишнего, чтобы уже я не доложила кому нужно.

Что ж. Если хоть кто-то из местных считает подобные законы варварскими, значит, не все потеряно. Убивает другое.