На этот раз, щит наконец принялся проседать. Не то чтобы сильно — примерно на процент мощности в секунду. То есть я, смог бы поддерживать его около полутора минут, а затем просто перевыставить. Где то через четыре секунды, после начала атаки, я обнаружил и второе изменение — мой концентратор нагрелся на сотую долю градуса. То есть, расход энергии, на самом деле был довольно приличный.

— Сэр, позвольте мне взять управление над машинами, — вмешался в мою тренировку Бэрримор, — Под вашим управлением, имитаторы Боевых Текурионов не используют и трети своих боевых возможностей.

— Вот как? — удивился я, — Ну давай, действуй. Только если всё-таки сможешь пробить мою защиту и моя оболочка окажется под угрозой — не забудь прекратить атаковать. У меня серьёзные планы на этот мир!

Дворецкий включился в игру со всей фантазией, и я сразу почувствовал разницу. Теперь Клор не просто кружили вокруг, стараясь просадить мой щит, а разделились на несколько групп. Пятеро продолжили лупить по мне что было сил, постоянно двигаясь, а трое стали атаковать меня таранными ударами, стараясь попасть в тот же сектор, который только что просадили их сокомандники. И вот таранные удары оказались невероятно серьёзным воздействием. Первый же, пришедшийся на переднюю полусферу, съел порядка четверти мощности щита. Так что, мне тоже пришлось перейти от статичной обороны к маневрированию.

Так, двигаясь рывками и творя различные плетения, я за десять секунд раскидал троих, но в этот момент, Бэрримор что-то изменил в настройках миолпазменных орудий и их сгустки, стали взрываться, не долетая до моей сферы щита. Ударные волны, возникавшие от такого воздействия, оказались значительно губительнее для поля, которое я поддерживал, и мне пришлось ускоряться, уходя из зоны поражения. А после и самому кастовать разрывные сферы, чтобы сбить с ног, преследующих меня противников.

Весь сектор станции, в котором мы находились, заполнился идущим во все стороны жёстким излучением и множественными ударными волнами, посреди которых в разнонаправленных ускорениях носились пятеро БОТов и я.

Наконец, спустя двадцать секунд, я нащупал алгоритм воздействия и довольно быстро расправился со своими преследователями, выводя из строя их манипуляторы и центральные управляющие ядра.

Погасив чадящее кое где пламя и раздув образовавшийся дым, который уже вовсю вытягивался вытяжной вентиляцией, я прошёл в сторону обескураженно смотрящих на меня представителей Яркого пламени.

— Вот приблизительно это, я имел в виду, когда говорил о том, что нам есть, что противопоставить безоговорочному превосходству БОТов на поле боя, — я обвёл рукой дымящиеся, оплавленные имитаторы, — Да, туда бессмысленно высаживаться в одиночку, поскольку машин там должны быть сотни и тысячи, но мы, то есть маги — в состоянии отвоевать себе плацдарм, а затем и очистить всю планету от захватчиков.

— Это было очень пугающе, — поделился своим мнением Рай, — И крайне непривычно. Боюсь, никто из ныне живущих магов, не сможет найти в себе столько же смелости и жажды насилия, как ты, Тех. Я с трудом, могу представить себе, сколько поколений должно смениться, прежде чем маги снова захотели бы научиться убивать.

— Понятно, — нахмурился я, — Давайте так. У меня есть идея, кого позвать на помощь. И я уверен, что они не откажут. От вас же мне нужно оборудование. Другие машины и снаряжение, которое поможет нам выжить там. С этим то вы, способны справиться?

Я стремительно мчался вдоль кольца, разгоняя себя гравитационными толчками. Далеко подо мной, привычно синела, освещённая солнцем поверхность Акинура. Настроение после общения с этими пацифистами, было паршивым. Нет, я конечно понимал, что найти сторонников для своей идеи освобождения планеты, в современном обществе, будет затруднительно. Здесь и сейчас, идея насилия, была в принципе не то чтобы Табу, но яростно осуждалась. Но то, что от своей затеи освобождения Акинеи откажутся Рай с его сторонниками, меня довольно сильно зацепило. Шансы, что я смогу привлечь к своей затее кого-то из учащихся Арены, резко уменьшились. Даже такой крутой стимул, как возвращение древних героев, не сделает мою идею популярной… Идею. Идею…

А почему я собственно зациклился на идее освобождения планеты? Я на ней никогда не жил, я её не терял и даже не знаю, как она выглядит. Да и сами Теки, мне в общем то — никто. Почему я так зацепился за эту мысль? Да, верно, зачем мне это! Лучше займусь разработкой космического транспорта… Транспорта. Космического транспорта…

Я нарочно повторил несколько раз это слово и заставил своё тело резко затормозить, уравновешивая гравитационные векторы. Зависнув в пустоте, я постарался ненадолго отбросить все свои мысли и размышления и принялся за то, чем очень давно не занимался. Я принялся писать код, создавая новую программу. Спустя десять минут, сотня символов древнего языка Акитеков была закончена и объединилась в модуль, который я окрестил «Критический взгляд». Параллельно ему, внутри своего вычислителя, я выделил небольшой участок, который перестроил по принципу отрицательного вычислителя. Новая программа была загружена в него и получила наивысший приоритет.

Прогнав пару тестов и убедившись в том что новый девайс работает, я вернулся к размышлениям. Устройство тут же завалило меня сообщениями. Покопавшись в них, я пришёл к неутешительному выводу: Я идиот.

Как не прискорбно было это осознавать, но с самого пробуждения в этом мире, я действовал вовсе не так, как действовало бы разумное существо. Нет, скорость вычислений была на очень хорошем уровне. Вот только напрочь отсутствовал блок критического мышления. Я в принципе, не подвергал свои действия сомнениям. Вероятно, ИИ Клинг, в кристалл которого я угодил, не положено было от момента создания, сомневаться в задачах, которые ему ставятся. Вместо этого, у него присутствовало инерционное мышление. ИИ цивилизации Акитеков, получив задачу, разгонялись, стараясь отыскать способ её выполнения, а не пробовали найти альтернативные способы достижения цели. Во всяком случае уровня Клинга. Возможно у Тиль, было иначе.