— Думаю, я получил все, за чем вы сюда пришли, мисс Мартин. Закройте за собой дверь.

4

Миллиардер и принцесса

Две недели спустя

Две недели я забирала торжественного, снобистского Теодора Мэтьюса из школы — парню шесть лет и скоро шестьдесят — и приводила его в клинику, чтобы он пообщался с отцом в перерывах между приемами. Меня никогда не бывает рядом, когда они вместе, но Теодор говорит мне, что отец учит его латыни, истории и игре в шахматы. Может, доктор Мэтьюс и сволочь для всего мира, но я скажу одно — он точно любит своего ребенка.

— Можно мне еще замороженного йогурта?

— Ты собираешься сдать меня своему отцу? — Я сужаю глаза, бросая на него взгляд через зеркало заднего вида. У него платиновые волосы и лесные глаза его матери, но отцовская способность заставлять тебя хотеть ему понравиться.

— Возможно. Но он не собирается тебя увольнять. Он говорит, что с ним никто не мирится.

— Тогда, наверное, да. Но я принесу тебе маленькую порцию. Тебе не нужен весь этот сахар. — К тому же я плачу за это из своего кармана, а я стараюсь экономить.

Две недели я встречаю встревоженных мам, детей, новорожденных и ничего не понимающих пап и провожаю их до кабинетов доктора Лерер и доктора Мэтьюса.

Две недели я готовлю домашнее печенье и ставлю тарелку на стойку администратора, играю с захворавшим малышом, когда его мама кормит грудью младшую сестру, и помогаю подростку, пришедшему на прививку, рассказывая, что прокалывать язык совсем не так больно.

Две недели я ела вегетарианские тако во время обеденного перерыва, смотрела на дверь доктора Придурка и думала, почему он так ненавидит свою бывшую жену и почему я зациклена на вопросе, холост он или нет?

Две недели никакого личного общения с доктором Мэтьюсом. До вчерашнего дня.

В середине утра мы с доктором Мэтьюсом столкнулись по дороге в туалет.

— Извините, — пробормотала я.

— Ты первая. — Он махнул рукой.

— Ни в коем случае. Мне понадобится время, — сказала я, и мои глаза расширились от ужаса, когда я поняла, что я сказала. Он изогнул бровь.

— В холодильнике есть сливовый сок.

— Гадость, я имею в виду, что мне нужно заново нанести макияж. Влажность на улице просто убивает меня.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Это комплимент? — Я не должна поощрять ничего, что хоть отдаленно напоминает флирт, но я поощряю. Потому что у меня, видимо, есть желание умереть.

— Это правда. — Его голос был сухим.

— Тогда я приму это как комплимент, потому что обычно люди не выглядят так потрясающе без макияжа. — Мысль была удручающей, но верной. Еще одна бровь была приподнята в честь этого замечания.

— Я плохо выгляжу? — спросил он.

— Вы выглядите… — Потрясающе. Охуенно. Чертовски красиво. — Вы выглядите просто великолепно, доктор Мэтьюс.

— Ну, я не накрашен.

Я хочу, чтобы ты также не был одет, подумала я, и в результате на моих губах искривилась легкая улыбка. Он улыбнулся мне так же, и его плечо коснулось моего, когда он проходил мимо меня, чтобы открыть дверь в уборную. Его губы нашли мое ухо, и он прошептал:

— Да. У меня такая же мысль, мисс Мартин.

Но он не мог этого сказать.

Он не мог… ведь так? Конечно же, нет, верно? Черт, это будет один долгий вечер, когда я буду переживать этот момент снова и снова.

Доктор Лерер редко обращает на меня внимание. Рис, по крайней мере, приветствует меня словами "доброе утро, мисс Мартин", "приятного вечера, мисс Мартин" и "ко мне в кабинет, мисс Мартин", что он и сказал мне сейчас, когда я сижу за стойкой регистрации и вяжу пинетки для будущей клиентки, которая пришла сюда вчера с дочерью. Я вскакиваю и иду за ним в его кабинет, оставляя приемную без присмотра, хотя уже почти девять часов и пациенты должны поступить в любую минуту.

— Закрой дверь, — приказывает доктор Мэтьюс, усаживая свой великолепный зад за письменный стол. Сегодня на нем бледно-серые брюки, голубая рубашка на пуговицах и галстук в стиле "В поисках Немо". Стетоскопа пока нет. У него двенадцать баллов из десяти, о чем свидетельствуют мои влажные трусы.

— Чем могу быть полезна, док?

— У нас проблема.

— Вы можете рассказать подробнее?

— Боюсь, ты не справилась со своей так называемой простой работой. — Он бросает мои слова обратно в меня, его лицо безмятежно.

У меня сердце замирает в горле, а на руках выступает пот, которым можно смазать бегемота, пока он не спеша включает компьютер и просматривает какую-то программу, которую я не могу различить, а затем поворачивает монитор в мою сторону. Я узнаю размытые кадры с камер наблюдения, установленных вокруг клиники. На них видно, как я сижу за стойкой регистратуры, читаю "Миллиардера и принцессу", закусывая нежирным Принглсом и запивая кофе со льдом. Я прищуриваю глаза, пытаясь придумать оправдание своему поведению. Правда в том, что доктор Лерер и доктор Мэтьюс — хирурги, специализирующиеся на врожденных дефектах. Они работают за пределами клиники три раза в неделю, поэтому здесь обычно не так много народу. У меня неприлично много свободного времени, а все интересные сайты заблокированы на компьютере в регистратуре, поэтому единственным источником развлечений остается чтение.