Шрифт:
Волосы затрещали, кажется, сейчас загорятся, растягиваю на голове лифчик. И хороша же я сейчас! Жарко, а сердце бьётся легко, ровно. Я же сибирячка! Надо доказать москвичам! Однако, первая не выдерживаю высокой температуры, и выскакиваю, как пробка, бегу к бассейну. Бассейн тоже великолепный, мраморный! После сауны вода кажется очень холодной… Нет, хорошо!..
Потом оказываюсь в сильных руках опытной мойщицы. Непривычно, но приятно. Я лежу на белой, хорошо выскобленной лавке, меня моют на один, на второй, на третий раз, и щедро обкупывают из тазика. Последняя вода – ледяная.
Теперь – к массажистке. Лёгкие, плавные движения и похлопывания постепенно переходят в энергичные, резкие, жёсткие. О-о, да я просто этого не выдержу:
– Хватит, не надо, мне больно! – кричу.
– Терпите, вы нуждаетесь в глубоком массаже! – говорит невозмутимая массажистка, и продолжает экзекуцию: разбивает мышцы, разминает кости. – Походили бы ко мне, я бы вам сделала фигуру! – говорит она.
– Но это не массаж, а средневековые пытки! – малодушно ору я. Слёзы скатываются вместе с потом, а крики мешаются с весёлым шумом, доносящимся из бассейна. На меня никто не обращает внимания, и даже массажистка, которой надо отработать своё, стараюсь терпеть.
– А кто у вас бывает? – спрашиваю через силу, преодолевая мышечную боль.
– Все – члены правительства, спортсмены, артисты. Вы же пошли в баню по высшему разряду! – Все терпят, и ты терпи! – по-свойски, переходит она на «ты».
– Вчера вот здесь же Ирина Мирошниченко лежала, – и она хлопнула меня по голой попе. Ирина Мирошниченко? Почему-то легче стало переносить боль… В довершение надругательства, когда всё тело уже ныло и болело, на меня была вылита и размазана хорошая порция какой-то маслянистой жидкости… «А пахнет хорошо», эх, провинция, – уныло думала я, натирая саднящее тело намыленным бюстгальтером, – видно, мойщицу-то надо брать после массажа! Из-за своих барских замашек такие деньги зря за мытьё отвалила!
– Что вы делаете? – воскликнула, пробегая мимо, массажистка. Вы же смываете драгоценное фиалковое масло!
Но дело сделано. Не начинать же сначала! Завернувшись в арендованную простыню, зашла в комнату отдыха. У самовара истово отдыхали женщины, угощая друг друга принесёнными или заказанными тут же лакомствами, потягивая пиво. А я бы с удовольствием попила водички…
В тот вечер я всё же попала в Малый зал Большого театра – это неподалёку. Помню, как сидела с мокрыми после бани волосами. И хоть на сцене играли артисты, которых мне привычнее было видеть на экране, банный спектакль мне запомнился лучше.
Наверное, потому, что стоил дороже…
Комплимент москвичке
«Бабий ум – коромысло: и криво, и зарубисто, и на оба конца»
В Москве вышла из театра и растерялась – в какой стороне метро? Обратилась к симпатичной женщине: куда идти?
– Идите за мной!
Иду, темп пришлось ускорить. Интересно, как они живут, москвичи? Сколько раз была здесь – замкнутый народ. Не поговоришь с ними, не познакомишься, ничего не узнаешь. Торопятся, везде бегом бегают, никого даже не притормозишь…
– Вы такая красивая, как жизнь-то сложилась? – спрашиваю, поспешая за ней. Вижу, ей приятен мой комплимент:
– Вот со вторым мужем пятнадцать лет прожила, а недавно у него инфаркт случился! Я уж знаю, теперь будет второй удар, потом – третий, всё равно умрёт! Надо опять жизнь устраивать, уходить собираюсь!
– А, может, не умрёт? У нас, в провинции, до конца бы бились!
– И в Москве такие дуры есть! Нет, я не из них! Да и какой он теперь муж? Не-ет! Пусть за ним его дочь ухаживает! Квартира-то всё-равно ей достанется!
– Значит, в своё время вы семью разбили, а теперь – не нужен! Вы что же, не любите его?
– Любила, наверное, только теперь ему любовь не нужна. Сидит себе в кресле, телевизор смотрит, в тепле, сытый, дочь рядом. Что ещё ему нужно?
– Ещё – любовь ваша!
– А потом из квартиры выметайся? Нет уж! Пока годы не ушли…
Вот и пришли. Метро. Мы вместе заходим на станцию:
– Я вас сейчас бесплатно проведу, у меня служебный пропуск! – женщина приложила к электронному контролёру талон, я прошла, поблагодарила, и направилась к эскалатору. Мы расстались. И поездка оказалась бесплатной, и о москвичах узнала кое-что…
Потому что сделала комплимент!
… В метро
«Радость без печали не бывает»
Мне тридцать три, год Олимпиады – 1980… На своём заводе, где я работаю товароведом, я слыву щеголихой и кокеткой. Но красивые вещи купить негде – так, если только сам сошьёшь из КАКОЙ-НИБУДЬ кухонной клеёнки НЕ КАКОЙ-НИБУДЬ, а ОБАЛДЕННЫЙ плащ! А красивой быть ОЧЕНЬ хочется! Хорошо ещё, что шить умею. Целый год не заходила в магазины, экономила, на чём могла и не могла, ограничивая семью, и вот накопила – страшно сказать – шестьсот рублей! Астрономическая цифра! Теперь поеду в Москву. Ну, оторвусь!