— Те три рисунка, которые ты мне показывал?..

— Надеюсь, все трое придут на эту вечеринку, — на лице Шпильки появилось загадочное выражение.

— На вечеринку?.. — вскинулся мастер-печатник.

— Ну, если угодно — на комплекс вечерней гимнастики. Поскольку они надеются застать тебя врасплох и устроить тебе сюрприз, мы приготовим сюрпризы для них самих. — Он поднялся, и Биста скользнула со своего насеста на подоконнике ему на плечо. — Пойду, помогу там.

Тагетарл привстал, с трудом приходя в себя от потрясения, но Шпилька указал ему на чайник:

— Нам понадобится еще кла, и много. И не обращай на меня внимания, пока я буду тут ходить сегодня, хорошо? Сделай вид, что ты меня не замечаешь. Остальные спрячутся на чердаке: главное — никого туда не посылай, хорошо? Воду и еду мы Принесли с собой. Никто не узнает, что мы здесь.

Он уже собрался уходить, но остановился, погладив золотую ящерицу, сидевшую у него на плече.

— Еще одно, Таг, — продолжал он. — Ты можешь внезапно получить неожиданный подарок, например, мехи с вином. Так вот, даже из вежливости — не пробуй это вино. И никакую пищу, которую тебе предложат в благодарность за книги.

— Что?..

Тагетарл ошеломленно уставился на Шпильку. Они действительно принимали свежие фрукты и мясо в обмен на книги. Неужели Очистители дошли до того, чтобы использовать яд? Потом он вспомнил, что мастеру Робинтону подсунули снотворное и похитили его на Встрече в Руате, где были сотни людей.

— И сколько человек может быть в это вовлечено? Шпилька пожал плечами:

— Не знаю, но Очистители, похоже, работают группами. Поскольку они намереваются разрушить цех, то приведут достаточно народа, чтобы все тут разнести. Есть еще люди, — и он тяжело вздохнул, сожалея о том, что такие люди встречаются, — которые берутся за любую работу, лишь бы она приносила им марки.

Тагетарл содрогнулся, ясно представив себе разрушенный цех, горящую бумагу, рассыпанный повсюду краситель, удары молота, обрушивающиеся на его прессы… Даже если Шпилька совершенно уверен, что его состав поможет спастись от огня…

— Ты не успокоил меня, Шпилька, — едко проговорил он.

— Мы хотим, чтобы они вошли внутрь, — продолжал Шпилька, которого тон Тагетарла вовсе не смутил, — чтобы они продемонстрировали свои недобрые намерения, и при этом не хотим, чтобы они вышли наружу.

Его зубы обнажились в недоброй усмешке.

— Это сделать легче; ты меня понимаешь?

— Нет, не понимаю, но вижу, что это именно такое приключение, которое доставляет тебе огромное удовольствие!

— Когда ты был помоложе, Таг, тебе тоже нравились опасные приключения. — Шпилька нимало не смутился. — Пока ты не стал мастером и не основал новый цех.

Прежде чем Тагетарл успел ему возразить, он поднялся со своего места.

— Кстати, если услышишь, как кто-то свистит, — он издал чистую высокую трель, — вот так, то это я. Если услышишь вот такую, — такт из пяти нот прозвучал очень странно, похоже на музыку, которую Менолли писала для квартетов очень опытных музыкантов, — это означает, что поблизости появился кто-то подозрительный. Запомнил?

— Разумеется, — с некоторой обидой ответил Тагетарл. — В конце концов, я — мастер цеха арфистов. Кстати, это напомнило мне вопрос, который я хотел тебе задать: где ты набрал эту свою команду, да еще так быстро? В одном из цехов?

В этих молодых людях было что-то знакомое, но что именно, Тагетарл не мог бы сказать.

— Там и тут, — загадочно ответил Шпилька, но затем прибавил с необычной прямотой: — Скороходы и кое-кто — из жителей побережья: они ждали кораблей. Все это проверенные люди, уверяю тебя. Они меня просто загнали, пока мы добирались сюда. И по крыше быстро пробрались. — Он выглянул наружу. — Кроме того, они умело управляются с кистями… и не только с кистями.

Тагетарл не успел спросить больше ничего: Шпилька с Бистой на плече уже покинул кухню. Удивленный появлением Шпильки и потрясенный мыслью об опасности, грозившей его цеху, Тагетарл остался стоять посереди кухни, оглядываясь по сторонам и размышляя, как ему сообщить все эти новости Рошинн. Что ж, если он вымоет кружки и уберет их на место, она не узнает о ранних посетителях. По крайней мере, не сразу.

— Входи, моя милая Тай, — сказал Ф’лессан, когда она вошла в кухню, — мы поедим — а потом займемся делом.

Он поднялся и шагнул ей навстречу.

Она улыбнулась ему, хотя и не без некоторой настороженности. У него была привычка разбрасываться, как будто ему доставляло удовольствие выводить ее из равновесия. Возможно, она была близка к истине.

Она полагала, что после того, как Голант’ догнал Зарант’у, Ф’лессан постарается потихоньку отделаться от зеленой всадницы — возможно, более ласково и осторожно, чем это было с другими. Однако он, напротив, настоял на том, чтобы она осталась в Хонсю, чтобы выбрала себе комнату — хотя они почти всегда делили большую комнату, которую он выбрал для себя; он показал ей весь холд, который был когда-то рассчитан на большое число жителей. Она и не знала, что в этой горе так много этажей. Ей понравилось прекрасно оснащенное помещение мастерской, расположенной на том же уровне, где размещался покрытый пленкой корпус летательного аппарата Предков. В ту ночь, когда упал Огненный шар и множество обитателей Монако-Вейра нашли прибежище в Хонсю, должно быть, впервые за века этот вейр-холд был заселен хотя бы наполовину…