Он понял, что, как бы ни была сильна волна цунами, земля выживет. От этой мысли ему стало немного легче.

Внезапно остальные наблюдатели исчезли, нырнув в Промежуток. Ф’нор видел достаточно. Он попросил Кант’а спуститься к Посадочной площадке. Тяжелая работа — вот что поможет ему справиться с эмоциями…

Ф’лессан почувствовал, как кто-то легонько тронул его за плечо. Потом его тряхнули еще раз, уже сильнее. Голант’ издал тихое рычание, заставившее тело дракона завибрировать: дрожь эта передалась и Ф’лессану. Он ощутил запах кла и аппетитный аромат чего-то жареного: еду явно держали у него под носом, что весьма способствовало пробуждению.

Открыв один глаз, он увидел склонившегося над ним человека, держащего в руках кружку и небольшую тарелку с уже нарезанным кусочками мясом. Опираясь о плечо Голант’а, он попытался подняться — и едва не упал, потому что, как выяснилось, умудрился отлежать правую руку.

— Ф’лессан? Вот, выпей! Тебе нужна жидкость.

Голос был похож на голос Тай. Ф’лессан широко раскрыл глаза. Выглядела она примерно так же, как он себя чувствовал; ее лицо было бледным, осунувшимся и перепачканным грязью, однако руки, как ни странно, остались чистыми. Скрестив ноги, она уселась перед ним на землю, умудрившись не расплескать кла и не уронить ни кусочка еды с тарелки.

— Нам дали поспать подольше. Не знаю почему — но я благодарна за это.

— Ф’лессан зевнул, держа кружку с кла в вытянутой руке, чтобы случайно не плеснуть на себя или на Тай.

Тут он понял, что небо затянули облака. Солнце, обычно яркое над Посадочной площадкой, сейчас выглядело как тускло-желтый шар в мутном небе.

— Кто-то мне сказал, что все дело в пыли, которая поднялась в воздух, — невыразительным голосом проговорила Тай. Ф’лессану подумалось, что она вовсе не такая живая и подвижная, как Миррим или Лесса. Скорее она была похожа на Брекку: тихая, сдержанная и несколько замкнутая.

— Что сейчас происходит? — спросил бронзовый всадник.

Поблизости от них несли дежурство три младшие бенденские королевы.

— Цунами продолжает распространяться, — отвернувшись, проговорила девушка.

— А Прибрежный? Он тоже разрушен? — выдохнул Ф’лессан; вопрос дался ему с трудом. Он мог перенести все, что угодно, — но только не разрушение этого холда.

— О, нет! — поспешно отозвалась Тай; на ее лице, словно по волшебству, возникла ободряющая улыбка. — Только сады подзатопило. У них было четыре часа на то, чтобы упаковать все вещи, которые только можно унести, но до порога цеха арфистов вода так и не добралась.

Услышав эту новость, Ф’лессан вздохнул с видимым облегчением и прикрыл глаза, пытаясь представить себе Прибрежный холд таким, каким видел его в последний раз. Сады можно посадить снова. Несмотря на все разрушения, причиненные цунами, он был рад, что последний дом мастера Робинтона почти не пострадал. Однако Тай выглядела расстроенной. Она замолчала; ссутулилась, полуприкрыв глаза. Улыбка исчезла с ее лица; казалось, девушка погрузилась в глубокую депрессию. Ф’лессан взял ее за руку; ему показалось, он знает, что может тревожить ее больше, чем судьба Прибрежного.

— Обсерватория?..

— Разрушена не так сильно, как могло бы быть. У нее герметичный купол. Да и мыс Кахрейн принял на себя основной удар цунами… У утесов Иордана волна была очень высокой. — При этих словах Ф’лессан содрогнулся, вспомнив о волне, от которой спасся только чудом. — Мне говорили, что многие видели…

Ненадолго ее лицо оживилось, но оживление тут же угасло, сменившись прежним безразличием.

— Мне очень жаль, Тай. От Монако мало что останется, — пробормотал он, сочувственно пожимая ей руку.

— Знаешь, там было пять волн, — ровно проговорила она. — Одна за другой. Они вроде как отразились от ближайших островов, а потом нахлынули на Монако. — Она подняла руку и медленно хлопнула ею о ладонь другой руки. Пять раз. Потом ее плечи снова опустились, она уронила руки и застыла в неподвижности. — Пирс рухнул под самой первой волной; она смыла все дома на берегу. Людям удалось спасти много инструментов и материалов, но доки разбиты в щепы. Т’лион сказал, все дело в перпендикулярных волнах, которые появляются, когда проходят основные… Не знаю, как он успел все это выяснить. Может, когда он искал тот пилон, к которому крепился Колокол Дельфинов… Он сказал, пилон сделан из материала, который невозможно разрушить. — Она тяжело вздохнула: должно быть, сомневалась в том, что что-то могло уцелеть. — Т’лион сказал, что они улетели достаточно далеко в море, чтобы Гадарет’ мог приземлиться на воду, а его всадник принял рапорт у дельфинов. Правда, на море была зыбь, и было облачно, но дельфины собрались и все рассказали. — Это, кажется, немного подбодрило девушку. — Ни в одной стае нет потерь, и они предупредили всех людей, живущих у моря.

Ф’лессан успокаивающе погладил ее:

— Я знаю. Они предупредили жителей Рассветного Утеса… — Он немного помолчал, потом все-таки спросил: — А с Ридисом все в порядке? Как его дельфиний цех?

— Да, все нормально. — Она выдавила слабую улыбку. — Т’лион и это проверил. Ридис высоко на Утесе Рубикона.

Ф’лессан не знал, что еще сказать. Он понимал, что Монако-Вейр наверняка разрушен — или поврежден обломками пирса и древесных стволов. То место, где находился вейр Зарант’ы и Тай, скрылось глубоко под водой.