— Пап, прекрати! Она тоже твой ребенок.

Дик бросил на меня еще один взгляд, но отпустил голову и отступил на шаг.

Подошел Чед. Он оглядел Хантера, меня, и вздохнул. Он обнял Дика за плечи.

— Пойдем. Давай угостим этого маленького сопляка пивом, потому что, очевидно, он считает себя взрослым.

Хантер закатил глаза.

— Ха-ха. Не будь таким только из-за того, что она действительно хочет поговорить со мной.

Чед рассмеялся, потянув за собой Дика.

Хантер тоже рассмеялся.

Они беззаботно обменялись ударами по рукам, но затем Чед направился прочь. Дик застыл рядом с ним, а Чед оглянулся на меня через плечо. Хантер уже отвернулся, так что только я увидела очень реальное и очень серьезное предупреждение в его глазах.

Он мне не доверял.

Раньше я особо не задумывалась о Чеде. То, что я сказала Кату, было правдой, но теперь я была благодарна вдвойне, потому что, если бы мне было не все равно, этот взгляд испепелил бы меня. Как бы то ни было, я повернулась к единственному стоящему передо мной человеку, который мог причинить мне боль, но я знала, что он этого не сделает.

— Ты теперь Медведь.

Хантер рассмеялся, опустив голову. Он провел рукой по затылку, слегка встряхивая волосами, прежде чем снова опустить их. Его голова снова поднялась, и он переступил с ноги на ногу. Ноги врозь. Он показал мне позу самоуверенного спортсмена.

— Я тоже играю в хоккей.

— Да?

— Я как Кат. Первая пятерка.

Он чертовски гордился этим. Я могла сказать это.

Очевидно, я не ходила ни на одну из его игр. Я знала, в какую школу он ходил. Он сообщил мне об этом по электронной почте. Я знала о двух девушках, которыми он интересовался. Я знала, что у него было два лучших друга, по которым он действительно скучал, и одна из них была девушкой, и эта девушка была той, к кому, как он думал, у него могли быть чувства. Я также знала, что он скрывал это, потому что был здесь, а не там.

И я не могла не задаться вопросом, как много из этого знал Дик? Знала ли Натали?

Я была уверена, что не так уж много.

— Тебе нравится?

Некоторая самоуверенность исчезла, и он вынул руки из карманов. Он кивнул.

— Да. — Он начал разглядывать стену между нами. — Я бы сказал, что тебе стоит посидеть с нами, чтобы мы могли наверстать упущенное, но зная… — Он кивнул в сторону, где Чед и Дик все еще стояли в очереди за пивом. — …Бьюсь об заклад, они бы на самом деле наложили в штаны, да?

Мелани он бы понравился.

Я ухмыльнулась.

— Да, но представь, каким вонючим было бы их дерьмо, если бы ты ускользнул от них и вместо этого сел со мной?

Хантер засмеялся немного громче, если плечи немного расслабились.

— Это того стоило бы. — Он помрачнел, его улыбка исчезла. — Я не понимаю их проблемы. Они ведут себя так, будто…

Я знала.

Они вели себя так, будто я была моей матерью.

Я нарочно сменила тему.

— Ты часто видишься с Диком?

Он пожал плечами, и выражение его лица стало непроницаемым.

— Время от времени.

Итак, он говорил, что нет. Что было интересно, поскольку Дик переехал сюда из-за Хантера.

— Как дела у твоей мамы?

Его лицо снова немного прояснилось, появилась легкая усмешка.

— Хорошо. Я имею в виду, настолько хорошо, насколько это возможно. Это мама, ты же знаешь. — Его лицо скривилось. — Или, я имею в виду, нет. Она не твоя мама. Она Натали. Чед бы понял.

Я кивнула, соглашаясь с этим.

— Уверена, что так и было бы. Держу пари, у него даже была бы шутка. У меня нет. Мне жаль. — Блин. Я не пыталась заставить его чувствовать себя плохо. — Просто я не настолько хорошо знаю Натали, понимаешь?

Его взгляд стал свирепым.

— Ты бы знала ее лучше, если бы она дала тебе шанс. Чертова Ната…

— Эй!

Он остановился, его глаза расширились от моего резкого тона.

Я немного смягчилась.

— Извини. Просто… она твоя мама. Цени ее.

Мы никогда не говорили серьезно в наших электронных письмах. Все было легко и шутливо, и это не было для меня трудностью. Однако, видя его сейчас, видя изменения, видя, что я упустила, было немного сложнее оставаться на поверхности.

Я проглотила горечь, а обычно я ее не чувствовала.

— Ты, эм, ты хорошо выглядишь. Ты кажешься другой. — Он медленно придвинулся к стене, понизив тон. — Это неправильно, что я не видел тебя все эти годы. Я говорил об этом с папой и мамой, но мне все равно, что они говорят. Это неправильно. Мы должны были…

— Эй. — Я постучала по стене.

Он винил себя. Он не должен был этого делать.

— Эй.

Он замолчал, хмуро глядя на меня, но я видела, что борьба все еще продолжается. Его раздирало это.