Хендрикс: Классно! Увидимся там. Приводи и подруг своей девушки тоже.

Я показал Шайенн сообщение, и она кивнула.

— Подожди секунду. — Она коснулась моей груди, направляясь обратно к своим подругам.

Кэсси стояла рядом с Мелани и откинула голову назад.

Кэсси была умной. Она умела читать людей, и она читала меня.

Она что-то сказала остальным, и вскоре Шайенн обняла каждую их них и направилась в мою сторону.

Она встала рядом со мной.

— Кэсси предложила подвезти девочек.

Спасибо, Кэсси.

Я убрал телефон в карман, перехватил сумку и потянулся к руке Шайенн.

Наши пальцы переплелись, и таким образом мы направились к толпе.

Глава 35

Шайенн

Я была с Катом в его грузовике, направлялась в «Бреско», и я только что закончила рассказывать ему о Мелани.

Кэсси увидела нас на игре, подошла. Они с Мелани немного поговорили в сторонке. Были слезы. Были объятия. Кэсси извинилась за то, что была неправа, но я не поняла, о чем она говорила. В конце концов, все было хорошо.

— Я говорю это не для того, чтобы показаться мудаком, но мне начхать на Мелани и Кэсси. — Он искоса взглянул на меня, его рука крепче сжала руль. — Мы можем ускорить этот разговор до того момента, когда он будет о тебе и Чеде?

О.

Да.

Это.

Я избегала этого, потому что кто бы этого не сделал? Вся ситуация была отстойной. Итак, я рассказала ему. Я рассказала ему все. Что я сказала. Что сказал Хантер. Что сказал Чед. Что сказал Дик.

В конце он выругался.

— Блядь!

Сначала это было мягко, но потом он снова выругался.

— Блядь!

Громче.

— К черту его! — Еще громче.

— Этот… — Здесь много ругательств. И он закончил словами: — К черту Дика. К черту Чеда. К черту их обоих, но также к черту Натали. Я тогда тебя не знал, но к черту ее.

Много ругательств. Это было почти так, будто я была в машине с Мелани.

— Малыш. — Я потянулась, хватая его за руку. — Чед сказал, что ему нужно немного попресмыкаться. Давай дадим ему шанс?

Он покачал головой, издав долгий и глубокий вздох.

— В том-то и дело. Уже слишком поздно. У него было время разобраться с этим, в чем бы ни заключалась проблема. Он удвоил свое отношение к тебе сегодня вечером. У него была возможность все исправить, но он этого не сделал. Теперь он придет и извинится, но надолго ли? Пока Дик не появится на мероприятии в твоей столовой? — Он взглянул на меня.

Его взгляд был мрачным, и мое сердце остановилось.

Это стоило ему дружбы.

Я потянулась, крепче сжимая его руку.

— Чед был твоим братом.

— Был. — Он снова вернул взгляд на дорогу. — Как мне исправить это? Что кто-то, кто был моим лучшим другом, моим братом, обращается с кем-то, о ком я забочусь, как с кем? Как это вообще называется, Шайенн? То, что ты сказала, было правдой. Они обращаются с тобой так, словно ты преступница, а ты не сделала ничего плохого. Ничего. Ты была продуктом среды, в которой выросла, и вместо того, чтобы стать такой же, как твоя мама, ты сделала что-то из себя, что-то хорошее, кого-то, кто улучшает мир.

Вот блин.

Это потрясло меня, в плохом смысле.

Я отстранилась, моя рука ослабила хватку на его руке.

Я сказала:

— Тогда я привыкла к тому, что со мной обращались так, как со мной, и это касалось не только их. Были и другие. Социальные работники. Учителя. Помощники учителей. Я привыкла к этому, но никогда их не впускала. Никогда. Потому что я знала, что то, как они смотрели на меня, было не тем, кем я была внутри. Я была настолько сильна внутри, что они ни разу не смогли оставить вмятину. Я не хочу, чтобы Чед смог оставить вмятину. Ты же знаешь, меня не беспокоит, как он со мной обращается.

— Я не понимаю…

— Это узколобая чушь собачья. — Конец дискуссии. — Вот и все. Моя мама была наркоманкой, и на меня смотрели так же. То, что я никогда не прикасалась к наркотикам, ничего не значит. Что я никогда не была такой, как она, никогда. Они смотрели на меня так, будто я была ею или собиралась стать такой, как она, и они ошибаются. Это их проблема.

— Да, и это мой лучший друг.

Дерьмо.

Вмятина только что появилась.

Я истекала кровью из-за него.