Это не должно было сработать, но выглядело круто. Так круто, что я вплела цветные нити в свои волосы, чтобы они свободно раскачивались, свободно и ярко.

Он сделал еще один шаг назад, снова оглядывая меня с ног до головы.

— Ты, — пауза, — нечто.

Я нахмурилась.

— Чувак. Оскорбительно.

Ему пришлось несколько раз моргнуть, потому что он не понял, что я снова заговорила, затем сменил тему.

— Подожди. Ты в центре города. Ты никак не смогла бы добраться сюда так быстро, даже если бы была в приюте, но я знаю, что тебя там не было. И твоя квартира в часе езды отсюда.

Показательный пример — мой наряд.

Он был прав.

«Еда для всех». Название нашей столовой было маркетинговой и гениальной уловкой, придуманной Дино, потому что, хотя я написала грант, который принес нам пять миллионов (не обычное дело для стартапа) и заставила нас двигаться вперед, на самом деле его работа заключалась в маркетинге и продвижении, чтобы деньги, внимание и волонтеры продолжали приходить в нашу маленькую столовую. Я сохранила наш грант и помогала буквально во всем остальном. Я была последней, кто высказывался по всем исполнительным решениям, за исключением вопросов, которые должны были решаться со стороны правления. У нас был еще один штатный сотрудник, но она любила смотреть «Нетфликс» и расслабляться (и настоящий «Нетфликс» с вином, а не другой «Нетфликс и расслабон» (примеч. слэнг для обозначения секса с парнем/девушкой)) по вечерам. Но мы все трое обслуживали нашу маленькую столовую, которая кормила многих бездомных в центре города в нашем уголке Канзас-Сити.

И Дин знал, что я не из тех, кто принимает участие в алкогольных возлияниях, но была здесь, и я хотела выпить.

Это был мой последний день отпуска от лекарств. Я воспользовалась этим.

Это то, что могло снизить выработку иммунитета. Иногда мне это нравилось, но обычно было очень трудно вернуться к работе и убедиться, что все идет гладко.

Но это было не то, о чем я собиралась думать сегодня вечером, хотя мой мозг уже начал уходить в ту сторону. Завтра вернусь к жизни почти как у святой.

Где мои девочки с выпивкой?

Кроме того, я твердо не позволяла себе думать о нем, и это требовало уйму сдержанности, потому что он был большой частью моих мечтаний со средней школы и по сей день… особенно сейчас, когда я живу в городе, где он хоккейный король.

Я не ответила Дину, но, заметив еще один Кубок Стэнли, наполненный наличными, спросила:

— На что финансирование?

— О! — Он оживился, откинул голову назад и допил свой напиток. Мимо прошла официантка с подносом, уставленным наполненными бокалами для шампанского. Он взял два, для себя. — Вот почему я здесь. Я получил окончательное согласие от «Мустангов» — они собираются посвятить целых два дня «Еде для всех». Два дня, Шайенн. Два дня? Ты можешь в это поверить? — Он наклонился, взволнованный, и я почувствовал запах того, как он был взволнован.

Алкогольный выхлоп. Вот это да.

Я отступила на шаг.

— Абсолютно.

Но не совсем.

— Это потрясающе.

На самом деле это совсем не потрясающе.

Это был отличный PR для столовой и для команды, я была уверена, что именно поэтому они согласились на это. В «Еда для всех» не было ничего необычного в том, что местные знаменитости появлялись на день или час, чтобы стать волонтерами, но средства массовой информации, которые следили за ними, всегда были для меня слишком. Я либо оставалась на кухне, либо брала отгул. Дни СМИ были для меня слишком перебором. Вспышки камер. Зубастые репортеры. Иногда попадались хорошие люди, которые просто хотели распространить приятные новости о нашей миссии, но иногда попадались репортеры, которые хотели переключить внимание на более спорную статью для наживы.

Я не была готова к этому.

Плюс дополнительный гул во всем здании был подобен сенной лихорадке для моих лекарств. Я не могла с этим справиться, и терапия научила меня избегать подобных ситуаций, поэтому я обычно исчезала… и, если вся команда приедет на два дня, это будет безумием. Я уже не ждала этого с нетерпением, и да, я не позволяла себе думать о том, что он будет у меня на работе. Вообще.

Я думала, что он знал меня в старшей школе, но это оказалось результатом некоторых небольших заблуждений из-за моего невыявленного гиперактивного расстройства, так что это было нелегко, а потом, когда начался колледж, я намеренно осталась на заднем плане. Но если он собирался пробыть у меня два дня — сорок восемь часов — не было ни шанса, что он меня не увидит, и эта информация уже роилась в моей голове, как пьяная пчела, подсевшая на кокаин и шампанское. Она просто не знала, что делать и куда ужалить. Очень больно.

Дин все еще говорил.

— …и вот почему я здесь. Они ответили согласием, пригласив нас сюда, и, кстати, это настолько секретно, что снаружи нет никакой охраны. Ты это видела? Чтобы даже попасть сюда, ты должна была знать об этом.

В этом не было никакого смысла.

Дину было все равно.

— И я уже познакомился с половиной команды. О! — Его взгляд прыгал вокруг, совсем как моя пьяная внутренняя пчела. — Я купил билеты на их игру в воскресенье. Они потрясли предсезонку, ты видела? — Он продолжал придвигаться ко мне все ближе и ближе, чем больше он говорил, что было настолько не похоже на Дина, что мне было трудно воспринимать всю эту новизну того, что происходило вокруг меня.

Дин был примерно того же возраста, что и я, на несколько лет старше. Окончив аспирантуру со степенью магистра в области укрепления мира, чтобы сопереживать бездомным и сбежавшим из дома, у него была цель — спасти мир. Ему нравилось чувствовать свободу. В нашей профессии это было необходимо, потому что очень часто случалось выгорание, но, увидев его в таком состоянии, эта моя пчела отлетела в сторону. Он не знал, как держать себя в руках.

Потом я вспомнила — Дин был хоккейным фанатом.