— Кладите на стол, верховный камлатель, государь-амператор с косметических процедур вернутся и все прочтут.

Милош с величайшим облегчением уронил обе папки на стол и тотчас выбежал вон, на ходу ориентируясь по солнцу, в которую внутристенную галерею ему нырять. Желтый замок с годами не только не приучал собственных жителей к загадочной своей архитектуре, но напротив, только еще больше всех запутывал. Так, к посольскому приказу, кажется, будет сюда, налево.

И правда, стоило отсчитать пару пролетов, сразу замелькали повсюду срамные гербы болотных фамилий, только успевай креститься от сглазу. Однако дальше все пошло куда ловчее — Виславину светлицу здесь всякий халдей знал и дорогу напомнил бы, не приходя в сознание, однако же, ко стыду своему и скрежету зубовному беглой Златы, дверь эту верховный камлатель знавал даже слишком хорошо, чтобы теперь заблудиться.

К слову о Злате, поморщился Милош, даже и в этом проклятая демонюга оказалась права. Как почувствовала, загодя свинтила, только пятки сверкали. Будет теперь на Милошево золото гудеть по светским раутам, муженька пропащего между слов вволю поругивая. Может быть и за дело, что уж там сожалеть.

— Вислава!

— Чего тебе, окаянный?

Вышла она к нему в своем амплуа — в одном халате на мокрое голое тело. Милош чуть не плюнул в сердцах. Ни черта ее жизнь не учит.

— Собирайся скорее и уезжай, бери с собой только то, что сможешь унести в руках.

— Это с чего такие новости? — она сверлила его взглядом, пытаясь углядеть подвох. И все никак не находила.

— Такие новости. Деталей я тебе не скажу, не хочется на дыбу прежде времени. А только не тяни ни мгновения и держи в голове, что все твои верительные бумажки и подорожные теперь будут — только подтереться. И вернее всего, придется тебе пешком через лес идти, через ленточку, но тебе такое не впервой, да? В дороге свяжись с хахалем своим, кадетом Варгой, пущай проводит, целее станешь.

— Сколько раз тебе говорить, не хахаль он мне, — начала по привычке Вислава, но тут же заткнулась, видя, что дело серьезное: — Значит, решено окончательно?

— Да, — кивнул сам себе верховный камлатель, — обратной дороги уже не будет.

— Ну, прощай тогда, камлатель.

— Тебе тоже не хворать, — с этими словами Милош вышел вон и никогда больше Виславу не видел.

7. Василиск

Королева-гадина

Себе чепчик гладила,

Утюжочек подняла —

Короленка родила!

Родила — хохочет,

Ой, кричит, потеха!

А к исходу ночи

Умерла от смеха

Ном

Рейсовый панцерваген, весело подпрыгивая на колдобинах, не спеша подруливал к щербатой бетонной коробке панцервокзала. Водила — весельчак и балагур, работавший тут по лимиту, как это обыкновенно водится на дальних рейсах, ничуть не уставая продолжал вещать немногим пассажирам, в основном обращаясь к сидящей справа на первом ряду паре — одна полная, жизнелюбивая старушка, другая сухая и какая-то вся блеклая женщина лет сорока семи. Это были мать и дочь, что ехали с самого начала и потому прослушали к тому моменту все возможные путевые байки, и теперь сочувственно кивали рассказам о столичной жизни:

— Вблизи Желтого замка, бабоньки, будьте настороже, тут хоть и охранка кругом, и городовые, а лихой народ все едино озорует, потому как много очень кругом раззяв стало. Покуда кто на красоту желтокаменну пялится, его самое время обокрасть до нитки. Так что держите мошну под подолом, и дальше центральных улиц — ни-ни, еще попомните меня за добрый совет, нечего вам там делать.

Старушка понимающе поддакнула водиле, но в последний момент перед самым прибытием чего-то вдруг спохватилась, принявшись шарить в сумке, что у нее с собой была, как будто что-то забыв и вспомнив.

— Али пропажа какая, бабоньки? — сочувственно спросил водила, с усилием выкручивая руль к остановке.

Однако дело разъяснилось проще — старушка с широкою улыбкой уже протягивала водиле большое красное яблоко, со словами:

— Кушай, сынок, на здоровьице, а мы уже пойдем, внуки ждут. Носков-то им, поди, на три года вперед навязала, пряник большой спекла, варенья наварила, пущай покушают! — говорила она с той искренностью и откровенностью, на которую, увы, городские жители не способны.

— Спасибо, мамаша, дети-то поди высоко забрались, раз внуки близ Желтого замка обретаются, — с уважением принял подарок водила.

— Ой да какой там, — усмехнулась старушка, — нам еще после три дня на перекладных в другой город ехать, в фабричный барак. Но сперва, — тут она истово перекрестилась и сделалась насупленно-серьезной, — у нас дело тут важное. Подскажи мне, сынок, как тутова пройти к черному как ночь монолиту?

Водила посмотрел в сторону желтеющей в отдалении стены замка. Лицо его стало понимающе серьезным: