Я могу только посмеяться. Большинство парней на его месте хвастались бы. Но не мой милый горгулья.

— Поверь мне, это не проблема. Пока ты меня хочешь.

Повернув голову, он запечатлевает поцелуй в центре моей ладони, затем еще один на запястье. Его рот скользит вверх по моей руке, пока его губы не нависают над моими.

— Конечно, я хочу тебя, Джесси. Мне не нужен никто, кроме тебя.

Уильям обхватывает ладонями мой затылок и опускает свой рот к моему. Вскоре мои тревоги растворяются в поцелуе, таком страстном, что я почти забываю, как дышать. Его губы должны быть грубыми и твердыми. Они все еще выглядят так, словно высечены из камня. Но его поцелуй нежный, мягкий. Любящий. Меня никогда так не целовали.

Однако ни один из нас долго не протягивает только целуясь. Вскоре я не могу удержаться, чтобы не провести руками по его широким плечам. Я обхватываю ногами его бедра и крепко сжимаю его.

Уильям стонет. Его бедра покачиваются, упираясь выпуклым членом во внутреннюю поверхность моего бедра, двигаясь в ритме, который заставляет меня изнывать от желания.

Я хочу быть наполненной этим нежным гигантом. Я хочу быть одержимой этим мужчиной, который смотрит на меня так, как будто ничто другое не привязывает его к Земле. И, конечно же, я очень хочу почувствовать, как этот толстый твердый член движется внутри меня.

Полотенце давно исчезло. То, что на моих волосах, развязалось, и влажные пряди рассыпались по подушке. Большая рука Уильяма скользит по моему животу к моему холмику, и я ахаю.

Он рычит, звук эхом разносится по моему телу, сосредотачиваясь на клиторе восхитительными волнами ощущений.

— Раздвинь для меня свои нежные губки, великолепная. Позволь мне увидеть тебя всю.

Я широко расставляю ноги, когда он спрыгивает с кровати на пол. Затем он тянет меня вперед, пока моя задница не оказывается на краю кровати прямо под его голодным ртом. Я стону, пока он пожирает эту часть меня. Он ласкает мою киску длинными движениями языка. Он прижимается губами к клитору и дарит мне удовольствие, от которого выгибается спина, и я хватаюсь за его рога.

— Уильям!

Его имя на моих губах только делает его более свирепым в своем энтузиазме. Его руки проникают под меня, обхватывают задницу и притягивают ближе. Его голодных звуков на моей влажной и набухшей плоти почти достаточно, чтобы толкнуть меня через край.

Когда он касается клитора кончиком языка, я, наконец, делаю это. Мой оргазм разрывает меня с силой, соответствующей его пылу. Я цепляюсь за него, оседая волна за волной, пока не выдыхаюсь, и кульминация не сменяется тягучей сладостью.

К тому времени, как он поднимает голову, я тихо смеюсь.

— Это было хорошо, принцесса?

— Так хорошо. Так, так безумно хорошо.

— Мне продолжить?

Я качаю головой.

— Трахни меня? Я хочу почувствовать тебя внутри себя.

Его когти сжимаются на моих бедрах.

— О, Джесси. Милая, ангел. Я ничего не хочу больше.

Притягивая его к себе, я тянусь рукой между нами и помогаю направить его в меня. Я влажная и нежная от его рта. Даже кончик его разгоряченной эрекции, прижимающийся ко мне, вызывает экстаз. Мы стонем вместе, когда он покачивает бедрами и входит еще глубже. Ощущение наполненности интенсивно, и его одновременно недостаточно.

Когда он делает паузу, я говорю ему:

— Продолжай.

Он опирается на сильные руки, нависая надо мной. Я вижу напряжение его бугрящихся мышц и вены, выступающие под мраморно-серой кожей.

— Я не хочу причинить тебе боль.

Я улыбаюсь и шлепаю его пятками по заднице, чтобы подбодрить.

— О, милый, ты этого не сделаешь.

Он снова толкается, но по-прежнему едва проникает в меня. Он так далек от того, чтобы отдать мне все.

— Уильям, пожалуйста!

Он качает головой. Затем переворачивает нас, и я улыбаюсь, когда он устраивает меня сверху.

— Сделай это сама, принцесса. Таким образом, я буду знать, что ты берешь ровно столько, сколько хочешь.

— Ммм, — я практически мурлычу, насаживаясь на него. — Боже, ты чувствуешься потрясающе.

Уильям тихо ругается, когда я выдыхаю и принимаю его глубже. Затем я двигаю бедрами и чувствую трение клитора о его лобок и знаю, что он весь мой.

— Пресвятая матерь Божья, ты такая тугая, женщина.

Я смеюсь, приподнимаюсь и медленно опускаюсь, наслаждаясь тем, как его губы размыкаются, а рот приоткрывается, когда я двигаюсь на его члене.

— Думаю, это стоило всех этих упражнений Кегеля, да?

Уильям хмыкает. Его бедра приподнимаются, чтобы встретиться с моими при следующем движении моего тела.

— Я не знаю, что, черт возьми, такое кегель, но я бы продал душу, если бы мог оставаться внутри тебя до конца своих дней.

Мое хихиканье быстро переходит в стон, а затем я слишком сосредоточена, чтобы говорить и смеяться. Все, что я могу делать, это двигаться на его члене, в то время как его руки на моих бедрах поднимают меня вверх и вниз, ускоряя мой ритм, пока шлепки наших тел не наполняют комнату.